«Большая статья Романчука об экономическом кризисе в Великобритании» https://www.ilibertyinstitute.org/articles/velika-britaniya-samogubstvo-uspishnoyi-czivilizacziyi« «Британія подарувала світові капіталізм, промислову революцію і глобальну фінансову систему — і сама ж від цього спадку відмовилась. Що відбувається з країною, яка розміняла економічну свободу на соціалізм і державне втручання?»
В моем блоге много переводных статей от ведущих мыслителей и современных экономистов запада на тему современной деградации Великобритании. Поэтому я коротко поясню на их примере умственный уровень либертарианцев, их способность к критическому мышлению и отвержение реальности в пользу бездоказуемой пропаганды.
Это позволит лучше понять толпы поклонников Поперешнюка, милованова и полезных идиотов, готовых с раскрытыми ртами глотать то, что скажут их кумиры, вместо того чтобі подумать.
В предоставленной, красиво оформленной статье (что вызывает доверие), с кучей цифр которые никто не будет проверять (для дымовой завесы — цифры место сути, оторванные от контекста и реальности), Института Свободы («Велика Британія: самогубство успішної цивілізації») британский «социализм» рассматривается с точки зрения классического либерализма / либертарианства. Авторы называют им модель «государства всеобщего интервенционизма» (Левиафана), которая, по их мнению, постепенно разрушает институты свободного рынка и капитализма, сделавшие Британию великой державой.
Претензии автора можно разделить на следующие:
- Раздувание государственного сектора, госрасходов и долга
- Спрос общества и политиков на огосударствление (национализацию)
- Задушившее экономику гиперрегулирование и «зелёная повестка»
- Доминирование левых идеологий в образовании и культуре («предательство интеллектуалов»)
- Эрозия базовых свобод и «культура отмены»
Главный тезис статьи
Британский «социализм» проявляется в постепенном отказе от свободного рынка, частной инициативы и бюджетной дисциплины в пользу всепроникающего государственного контроля, перераспределения благ, национализации и левой регуляторной идеологии, что, по мнению авторов, ведёт некогда передовую экономику к затяжной стагнации и потере статуса мирового лидера.
Но разве деградация не началась раньше, чем возник запрос общества на отказ от «рыночной экономики»? Разве сейчас этот отказ уже завершился? Ведь пока есть только риторика, которая никак не может быть причиной деградации. Зато повсеместная приватизация и недоинвестирование — это свершившийся факт.
Если смотреть на британскую экономическую историю не через призму чистой идеологии, причинно-следственная связь выглядит намного сложнее (и во многом прямо противоположно тому, как её рисует Институт Свободы).
Если смотреть на британскую экономическую историю не через призму чистой идеологии, причинно-следственная связь выглядит намного сложнее (и во многом прямо противоположно тому, как её рисует Институт Свободы).
Запрос общества на вмешательство государства и национализацию не возник на пустом месте из-за «пропаганды в университетах». Он стал прямой реакцией на реальный опыт граждан последних 30–40 лет.
-
Водоснабжение (Thames Water и др.): После приватизации 1989 года компании набрали более £60 млрд долгов, выплатили миллиарды в виде дивидендов акционерам и бонусов менеджменту, но допустили хроническое недоинвестирование в очистные сооружения и трубы. Результат — регулярные сбросы неочищенных сточных вод в реки и моря. Запрос на национализацию (82%) возник не от чтения Маркса, а от буквально плавающих в реках отходов.
-
Железные дороги: Модель приватизации 1990-х (разделение путей и операторов поездов) привела к одним из самых дорогих билетов в Европе, постоянным задержкам, отменам поездов и субсидиям из бюджета, которые оказались выше, чем во времена государственной British Rail.
-
Жильё: Программа Тэтчер Right to Buy (распродажа муниципального жилья) не сопровождалась строительством нового государственного жилья. Рынок не заполнил вакуум, что привело к жесточайшему жилищному кризису, взвинтившему цены на аренду и сделавшему покупку дома недоступной для молодежи.
-
Регулирование вместо конкуренции: После приватизации естественных монополий возникли регуляторы (Ofwat, Ofgem, Ofcom). Но вместо свободного рынка возникла худшая гибридная модель: «приватизация прибыли при национализации убытков» (корпоративный капитализм / crony capitalism), где компании защищены от банкротства государством, но освобождены от социальной ответственности.
-
Отказ от господдержки промышленности в 1980-х: Британия деиндустриализировалась быстрее любой другой развитой страны, переориентировавшись почти исключительно на финансовый сектор в Лондоне. Это оставило целые регионы (Север Англии, Уэльс, Шотландию) в состоянии перманентной депрессии и недоинвестирования.
Проблема хронического недоинвестирования (Underinvestment)
Великобритания десятилетиями демонстрирует самый низкий уровень валового накопления основного капитала (GFCF) среди стран G7 — как со стороны государства, так и со стороны частного бизнеса:
-
Государство: В рамках политики жесткой экономии (Austerity) консерваторов с 2010 по 2019 год урезались капитальные расходы на школы, больницы, дороги и R&D ради удержания дефицита бюджета.
-
Частный сектор: Британский фондовый рынок и корпоративная культура ориентированы на краткосрочную максимизацию акционерной стоимости (buybacks, высокие дивиденды) вместо долгосрочных инвестиций в производительность труда, станки, автоматизацию и инфраструктуру.
Таким образом, левый запрос британского общества — это следствие системных сбоев приватизированной инфраструктуры, а не первопричина кризиса. Статья Института Свободы ставит телегу впереди лошади:
- Она представляет рост левых настроений и патернализма как источник британских бед.
- В реальности же деиндустриализация 1980-х, спекулятивная модель приватизации без реальной конкуренции, хроническое недоинвестирование и режим «строгой экономии» 2010-х подорвали качество жизни британцев. И именно это разочарование породило текущий запрос на возврат государства в экономику.
Великобританию погубил не социализм
Проблема в том, что это не анализ, а игра словами. Британская экономика действительно стагнирует. Но социализм здесь примерно так же виноват, как туман над Темзой.
Насколько Великобритания социалистическая? Если социализм — это общественная собственность на средства производства и плановое распределение ресурсов, Великобритания не социалистическая страна.
В декабре 2025 года в частном секторе работали 28,12 миллиона человек, в государственном — 6,19 миллиона. То есть около 82% занятых приходилось на частный сектор. В государственных корпорациях работали всего 160 тысяч человек. Цены, зарплаты, инвестиции и распределение капитала в основной части экономики определяются рынком, а банки, промышленность, торговля, связь и коммунальная инфраструктура преимущественно принадлежат частным собственникам. Это следует из данных и .
Да, в стране есть государственная медицина, школы, пенсии и социальные выплаты. Поэтому Великобритания — капиталистическая экономика с государством всеобщего благосостояния. Это смешанная экономика, а не социализм.
В 2024 году государственные расходы составляли 46,6% ВВП — выше среднего показателя OECD в 42,6%. Но налоговые поступления составляли 34,4% ВВП при среднем показателе OECD в 34,1%. Иными словами, Британия не является каким-то налоговым Советским Союзом. Ее более заметная особенность — большой бюджетный дефицит, а не общественная собственность на экономику. Данные приводят и .
Сам размер государства вообще ничего не доказывает. В Дании расходы государства достигали 47,3% ВВП, а налоги — 45,2%. При этом производительность труда составляла 92,2 доллара за час и была одной из самых высоких в OECD. Значение имеет не только то, сколько государство собирает, но и то, во что оно вкладывает, насколько компетентно управляет и какие институты контролируют расходование денег.
Как статистикой изображают «самоубийство»
Особенно бессмысленно доказывать британский упадок сокращением доли страны в мировом ВВП. Доля почти всех старых индустриальных государств должна была уменьшиться после роста Китая, Индии и других развивающихся экономик. Это изменение знаменателя, а не доказательство обнищания британца.
Реальный ВВП на душу населения в Великобритании вырос с 23,4 тысячи долларов в 1980 году до 47,9 тысячи в 2024-м. Страна не стала вдвое беднее — она стала примерно вдвое богаче. Но после 2008 года рост практически остановился: тогда показатель составлял 44,5 тысячи. Именно это и есть настоящая проблема, которую видно в .
Выбор 1980 года позволяет обвинить во всем государство благосостояния. Выбор 2008 года показывает другую картину: перелом произошел после финансового кризиса — уже через три десятилетия после Тэтчер, приватизации, дерегулирования и разгрома профсоюзов.
Государственный долг тоже не является единицей измерения социализма. ONS связывает его рост прежде всего с дефицитами после глобального финансового кризиса, пандемии и энергетического шока. По расчетам OBR, только пандемия и энергетический кризис увеличили долг в 2019–2023 годах на 12,6 процентного пункта ВВП. Затем добавились слабый рост, высокие проценты, старение населения и хроническая неспособность правительств свести долгосрочные обязательства с доходами. Это бюджетная несостоятельность, но не национализация экономики.
Что действительно произошло с британской экономикой
Первая причина — финансовый кризис 2008 года. Великобритания сделала ставку на финансовый сектор и недвижимость. Когда кредитный пузырь лопнул, исчез один из главных источников прежнего роста производительности. ONS прямо датирует британскую «загадку производительности» периодом после 2008 года.
Вторая причина — хронический недостаток инвестиций. В 2024 году совокупные инвестиции составляли 17,8% ВВП — худший показатель среди стран G7. OECD связывает слабую производительность с недостаточными инвестициями бизнеса, государства и жилищного сектора, нестабильной налоговой политикой, постоянной сменой экономических стратегий и запретительно сложной системой строительства.
Здесь верна старая формула: . Невозможно годами экономить на школах, больницах, муниципальной инфраструктуре и транспорте, а затем объяснять падение производительности слишком щедрым социализмом.
Третья причина — политика жесткой экономии. В 2010–2014 годах государственное финансирование местных органов власти было сокращено на 28% в реальном выражении, а к 2015/16 году планировалось совокупное сокращение на 37%. National Audit Office зафиксировал не только экономию, но и сокращение услуг, финансовый стресс муниципалитетов и падение расходов на молодежные программы.
Это принципиальный момент. Британские общественные услуги разрушаются не потому, что в них вложили слишком много, а потому, что от них требовали обслуживать растущее и стареющее население после многолетнего недофинансирования.
Четвертая причина — не социализация, а последствия неолиберального поворота. Как уже отмечалось в статье , при Тэтчер страна перешла от смешанной экономики к неолиберальной модели: приватизация жилья и инфраструктуры сопровождалась деиндустриализацией и разрушением старых промышленных регионов.
Это не значит, что любая приватизация вредна. Это значит, что передача естественной монополии частному собственнику сама по себе не создает конкуренции. Очень часто она лишь заменяет государственную монополию частной рентой.
Именно поэтому описание современной Британии как страны приватизации, дорогого жилья и переписывания правил в пользу собственников, данное в статье , гораздо ближе к реальности, чем рассказ о наступившем социализме. Рост бедности и магазинных краж при рекордных прибылях отдельных корпораций — это не характерный результат общественной собственности. Это симптом экономики ренты и крайнего неравенства, о котором шла речь в .
Пятая причина — Brexit. Великобритания добровольно поставила торговые барьеры между собой и крупнейшим соседним рынком. OBR оценивает долгосрочное сокращение внешнеторгового оборота относительно сценария сохранения членства в ЕС примерно в 15%, а потенциальной производительности — в 4%. Исследование Банка Англии оценивало сокращение инвестиций после референдума приблизительно в 11% за три года.
Краткая формула уже была дана: . Обвинять в последствиях националистического проекта социализм — уже совсем странно.
Наконец, Великобританию душат жилищный дефицит, высокая стоимость земли и централизованная разрешительная система. Они мешают строить жилье и инфраструктуру и не позволяют людям переезжать туда, где производительность выше. IMF называет дороговизну жилья одним из препятствий трудовой мобильности, а OECD — сложное строительное регулирование существенным барьером для инвестиций.
Это действительно чрезмерное государственное вмешательство. Но честный анализ обязан различать государство, которое строит, лечит и образовывает, и государство, которое запрещает строить, защищает земельную ренту и десятилетиями меняет правила. Процент расходов к ВВП этого различия не показывает.
Что в либертарианской критике справедливо
Налоги в Великобритании растут. Бюджетный дефицит слишком велик. Планирование строительства не работает. Регулирование нередко дорогое и бессмысленное. Правительства не умеют выполнять долгосрочные программы. Последнюю проблему давно описывали в : постоянная смена курса уничтожает возможность проводить стратегическую модернизацию.
Но из этого не следует, что Британии нужно еще сильнее сократить инвестиции, образование, медицину и инфраструктуру. Именно такой эксперимент она проводила большую часть последних пятнадцати лет.
Британия деградирует не от социализма. Она деградирует от сочетания финансовой ренты, недоинвестирования, приватизированных монополий, жилищного дефицита, разрушения региональной промышленности, жесткой экономии, Brexit и политического короткомыслия.
Государство там одновременно слишком слабое, чтобы создавать общественные блага, и слишком сильное, когда нужно защищать ренту и запрещать развитие. Называть эту конструкцию социализмом удобно. Понять ее таким способом невозможно.