Процитируем а потом разберем каждый тезис:
Проблема Великого Луга и его смешных адептов Меня утомили сторонники Великого Луга, которые хотят вернуть пращурные леса и пращурные степи, где чистая экология и все прекрасно и счастливо живут. Вопрос о том, нужно ли Каховское водохранилище, они называют глубоким. Это не глубокий вопрос, это реальность. То есть существуют миллионы людей, привязанных к этому водохранилищу, инфраструктура, экономика. А вы такие выходите и говорите: «Это глубокий вопрос». Это не вопрос, а проблема. Чувствуете разницу? Почему степи были пустыми? Потому что там невозможно было жить такому количеству людей. Они не могли их прокормить. Они могли кормить только кочевников, которые жили выпасом скота и набегами на соседние земледельческие народы. Поэтому эта земля называлась Диким полем. Оно буквально было диким. Ситуация изменилась, только когда эта территория была колонизирована Российской империей. Она вынесла периметр безопасности на юг, ликвидировав Запорожскую Сечь, а потом Крымское ханство, которое, как и Сечь, жило грабежом лимеса на стыке империй и государств. Этим стыком и было Дикое поле. Когда стык исчез, появилась возможность освоения этих земель. Это открыло дорогу земледелию на юге Украины. Потом началась индустриализация, в ядре которой были приднепровское железо и донбасский уголь. Они открыли путь к орошению земель, что резко повысило их урожайность. Это позволило кормить миллионы людей, что без воды, промышленности и технологий было бы невозможно. Такие, как вы, не понимают, что выступают за возврат к обществу охотников и собирателей, потому что не знают азов. Нет водохранилищ = нет промышленности = нет сельского хозяйства = нет людей. Один Великий Луг и Дикое поле. Вы — живая иллюстрация идиотократии. Идиоты вдалбливают себе в голову какую-то идею о золотой эпохе, когда в низовьях Днепра плескались трехметровые сомы, на лугах паслись жирные олени, а в степи ходили жирные дрофы. А между ними кочевали красивые казаки, которые, прихлопывая жирных комаров, пили чистую медовуху из экологически чистого меда, собранного с экологически чистых степных цветов умными и очень красивыми свободолюбивыми пчелами. За скобками остается, что здесь свирепствовали холера, дизентерия и прочие прелести жизни в естественном состоянии. А сдохнуть или попасть в рабство к кочевникам было такой же обыденной опцией, как у фанатов Великого Луга — вечерний просмотр приключенческого сериала на Netflix. Ничего этого они просто не понимают. Но ходят по сети с видом блаженных дурачков и кончают от роликов, где очередной эколог спустился на дно бывшего Каховского водохранилища и замерил высоту поднявшейся лозы. Из этого делается вывод: «Природа повертається!» Знаете, страна погрузилась в состояние белой горячки, где каждая социальная группа находит какую-то свою форму идиотизма, которая придает жизни сакральный смысл, игнорируя реальность. В этом смысле между условным Вятровичем, совкодрочером и адептами Великого Луга нет никакой границы. У каждой группы своя сакральная скрепа, которая ведет к реальной катастрофе. Потому что игнорирование объективных законов природы и сути человека неизбежно — я подчеркиваю, неизбежно — заканчивается катастрофой.
Первый признак манипуляции — когда вместо доказательства конкретного решения автор предлагает смесь исторических передёргиваний, страшилок и оскорблений. Утомляют люди, которые собственную любовь к бетонной плотине выдают за знание законов природы. Разберём эту «реальность».
1. «Миллионы людей зависят от водохранилища».
Зависят от воды. Ты подменяешь потребность людей конкретным способом её удовлетворения.
После разрушения плотины новые водоводы уже обеспечили водоснабжение Кривого Рога и ряда общин Никопольщины. Это не решило всех вопросов орошения и промышленности, но показало: между восстановлением прежнего водохранилища и гибелью населения существуют технические решения.
Если система привязала множество городов к одному уязвимому узлу, это ещё и повод обсуждать её устойчивость. Ты предъявляешь зависимость как достоинство, хотя катастрофа показала её цену.
2. «Степи были пустыми, потому что не могли прокормить людей».
Ты сам объясняешь малонаселённость набегами и опасной границей, а потом выдаёшь её за доказательство неспособности земли прокормить население. Так людям нечего было есть или опасно было жить?
Малонаселённость — не агрономический диагноз. Энциклопедия истории Украины описывает освоение Дикого поля казаками и переселявшимися крестьянами, заводившими собственные хозяйства.
Позднее, в 1897 году, в Херсонской губернии жили 2,73 миллиона человек, к началу 1914-го — около 3,57 миллиона. В 1913 году там собрали 263 миллиона пудов ранних зерновых — примерно 4,3 миллиона тонн. Без Каховского водохранилища.
Границы губернии отличались от современных областей. Это не значит, что столько же людей жило здесь во времена Дикого поля. Но они доказывают другое: миллионы жителей и развитое земледелие существовали задолго до Каховской плотины.
Ты перескочил из приграничного степного пространства прямо в советское орошение, выбросив промежуточную историю. Удобно: вырезал население — получил пустыню.
3. Только кочевники, скот и грабёж?
Поселения, зимовники, земледелие, рыбные промыслы и торговлю ты куда дел? На момент ликвидации Сечи источники фиксируют десятки сёл и более тысячи зимовников. Это хозяйство, а не декорации к набегам.
Набеги существовали. Но наличие набегов не доказывает отсутствия производства. Иначе любую воюющую империю придётся объявить огромной разбойничьей шайкой без экономики.
4. Российская империя принесла земледелие?
Принесла — на уже обрабатываемые земли?
Историк Анатолий Бойко приводит документы о превращении запорожских зимовников в помещичьи поселения и жалобы прежних жителей, которым новые владельцы препятствовали пахать, косить и пасти скот.
Изменение условий безопасности могло ускорять заселение. Но присвоение существующего хозяйства нельзя продавать как создание хозяйства с нуля. Это стандартный колониальный фокус: объявить землю пустой, а её жителей — неспособными ею пользоваться.
5. Промышленность и орошение позволили прокормить население?
Орошение может повышать урожайность. Но чтобы доказать пользу конкретного проекта, нужно учитывать и то, что ради него уничтожили.
Гидробиолог Борис Барановский ещё в опубликованной на blogger.com.ua статье 2014 года писал о затоплении плодородных пойменных земель, утрате нерестовых участков, подтоплении соседних территорий и размыве берегов. При создании Каховского водохранилища под воду ушли Конкские, Базавлукские и Покровские плавни.
Ты записываешь в доход орошённое поле, а затопленную землю списываешь в ничто. Это бухгалтерия с заранее назначенным победителем.
6. А кого именно кормит это сельское хозяйство?
Какие культуры выращиваются, куда поступает продукция, кому достаётся доход и сколько остаётся местным жителям?
В 2024 году Украина экспортировала 78,3 миллиона тонн агропродукции на 24,5 миллиарда долларов. Это показывает масштаб производства для внешних рынков. Но экспортная выручка сама по себе не доказывает необходимость каждого орошаемого гектара на юге.
Экспорт приносит доход. Теперь покажи полный общественный результат: рабочие места, местную переработку, налоги, бюджетные расходы на инфраструктуру, потребление воды и потери природных систем.
В материале «Агрохолдинг не створює село. Він його оптимізує до зникнення» поставлен именно этот вопрос: производительность крупного хозяйства и жизнеспособность окружающих сёл — разные показатели.
Нельзя подменять продовольственную безопасность страны сохранением любого объёма производства любой ценой.
Фраза «мы кормим людей» не выдаёт аграрному бизнесу бессрочного разрешения переделывать весь ландшафт под свои потребности.
7. Землю нужно осваивать, иначе останется Дикое поле?
Украина уже переосвоена.
Ещё в 2022 году директор Института землекористования НААН приводил показатель распаханности около 54% территории, в некоторых областях — 70% и более. Он предлагал снизить её до 44%, выведя из интенсивной обработки свыше 6,5 миллиона гектаров деградированных, малопродуктивных и загрязнённых земель. Среди решений — залужение и восстановление природных территорий.
Это позиция специалиста аграрной академии, а не фантазия любителя медовухи.
Возвращение части земель природе давно является предметом научного обсуждения. Ты же рассуждаешь так, будто каждый участок, не превращённый в поле, — упущенная прибыль и ошибка мироздания.
Природе нужно место. Степь, пойма и луг не обязаны оправдывать своё существование урожаем на продажу.
8. Орошение — безусловное благо?
Урожай этого сезона — ещё не результат на десятилетия.
Поливная вода приносит растворённые соли. Вода испаряется и расходуется растениями, а соли могут накапливаться в почве. Без достаточной промывки и дренажа возникает риск вторичного засоления и снижения продуктивности. Борьба с засолением требует дополнительной воды и отвода солёных дренажных стоков.
Это и местная проблема: исследование зоны Северо-Крымского канала описывает, как многолетнее орошение плохо дренируемых территорий юга Украины приводит к подъёму грунтовых вод, подтоплению и засолению орошаемых и соседних земель.
Поэтому покажи долгосрочный баланс. Сколько получаем продукции, сколько тратим воды и энергии, сколько стоит дренаж, что происходит с почвой через десятилетия?
Нельзя считать сегодняшнюю прибавку урожая, вычеркнув завтрашнюю деградацию почвы. Без этих расчётов утверждение о безусловной пользе орошения — реклама.
9. «Нет водохранилищ — нет промышленности — нет сельского хозяйства — нет людей».
Нет аргумента — есть цепочка страшилок.
Обсуждается одно водохранилище. Ты незаметно отменяешь все водохранилища, потом всю промышленность, потом население. Почему сохранение Великого Луга обязательно означает отказ от насосов, водоводов и других накопителей воды?
Где сравнение вариантов по стоимости, сезонному водоснабжению, энергии и надёжности? Знаки равенства вместо расчётов — довольно смешной способ преподавать другим азы.
Ты придумал два варианта, удобных для своей проповеди: прежняя плотина или конец цивилизации. Все остальные решения выбросил до начала обсуждения.
Почему существующая аграрная модель объявлена неприкосновенной, а природная территория — расходным материалом?
Я считаю разумным приоритетом для такого региона небольшие специализированные хозяйства, местную переработку, культуры, соответствующие климату, и минимальную зависимость от постоянного полива. Конкретные масштабы должны определяться водным балансом и состоянием почв.
Если выбранную культуру невозможно выращивать без дорогостоящего переустройства целого региона, обсуждать нужно также выбор культуры и масштаб производства.
10. Охотники, собиратели, жирные сомы и красивые казаки.
Ты придумал оппоненту программу, которую удобно высмеять.
Барановский объяснял, что постоянное затопление поймы меняет условия нереста, а первоначальная вспышка рыбопродуктивности водохранилища не гарантирует её сохранения. Он также описывал изменение водных сообществ и цветение застойных участков.
Поэтому разговор о рыбе — разговор о воспроизводстве ресурса. Ты переводишь его в анекдот про трёхметрового сома, чтобы не обсуждать реальные потери.
Сохранение природной территории не означает отказа от технологий. В коллективном издании «Великий Луг чи Каховське водосховище: сучасне бачення» рассматриваются сценарии восстановления экосистем с обеспечением современных хозяйственных потребностей.
Где здесь предложение заменить заводы охотой с луком? Спорь с предложенными решениями. Анекдоты про свободолюбивых пчёл их не опровергают.
11. Холера, дизентерия и рабство.
Восстановление пойменного леса отменяет канализацию и водоочистку? Сохранение луга возвращает работорговлю?
Ты склеил природный ландшафт с общественными условиями прошлых веков. Это такой же аргумент, как требование снести старый город, потому что когда-то в нём была эпидемия.
12. Природа возвращается — радуются блаженные дурачки?
А чему должны радоваться исследователи, наблюдающие восстановление экосистемы?
Восстановление рек и пойм — направление современной европейской политики. ЕС поставил цель восстановить свободное течение минимум 25 тысяч километров рек к 2030 году, связывая восстановление экосистем с качеством воды, защитой от наводнений и устойчивостью.
Это не доказывает автоматически оптимальность любого проекта на Днепре. Зато разбивает твою сказку, будто восстановление природы — занятие исключительно блаженных дурачков.
13. Объективные законы неизбежно приведут к катастрофе?
Какие именно законы? Какой расчёт? При каких исходных данных?
Даже Барановский, критикуя водохранилища, отдельно предупреждал: изменение сложившейся системы требует исследований и проекта. Вот это ответственная позиция специалиста.
Нужна оценка водоснабжения, промышленности, земледелия, состояния почв, природных потерь и надёжности инфраструктуры. И право поставить вопрос: все ли прежние виды хозяйственной деятельности вообще нужно восстанавливать в прежнем масштабе?
Ты называешь других носителями сакральных скреп, а сам освятил плотину, распаханное поле и существующую аграрную модель. Всё остальное объявил дикостью.