Между некропатриотизмом и Республикой: анатомия трех сценариев украинской судьбы

Разговор философа Сергея Дацюка и политического аналитика Юрия Романенко — это редкий для сегодняшнего украинского пространства образец предельно трезвой, безжалостной к иллюзиям рефлексии. В условиях, когда общественная дискуссия сведена к монотонному лозунговому шуму, авторы предлагают подняться над эмоциональным угаром и взглянуть на войну не через призму заклинаний, а через оптику онтологии, институтов и исторической перспективы.

Эта беседа важна тем, что возвращает в оборот базовые понятия, подвергшиеся тотальной девальвации: суверенитет, субъектность, патриотизм, границы и государственность. Ниже — систематизированный разбор ключевых идей, концептуальных ловушек и трех сценариев будущего, озвученных мыслителями.

Часть I. Концептуальный аппарат: о чем мы на самом деле говорим

Чтобы выйти из тупика пропагандистских штампов, Дацюк и Романенко заново определяют фундамент политического мышления.

1. Подлинный патриотизм vs. Некропатриотизм (Ресентимент)

• Некропатриотизм — это идеология культа смерти, самопожертвования ради самопожертвования и психологического ресентимента (бессильной злобы, жажды мести и поиска виноватых). В этой оптике ценность человека измеряется лишь его готовностью умереть, а само государство превращается в фабрику производства мучеников. Логика некропатриотизма неизбежно пожирает собственных граждан, выискивая «неправильных украинцев», деля общество по языковому, региональному или мировоззренческому признаку.
• Созидательный патриотизм — это укорененная в будущем любовь к живым: к детям, согражданам, культуре, земле и потенциалу развития. Его цель — сохранение и преумножение жизни, институциональная сложность и долгосрочное выживание общности. Это не отказ от борьбы, а подчинение войны задаче сохранения нации, а не растворение нации в огне бесконечной войны.

2. Суверенитет и субъектность

• Субъектность — это способность формулировать собственную волю, ставить независимые цели и обладать ресурсами (материальными, интеллектуальными, организационными) для их реализации.
• Суверенитет vs. Протекторат: Государство не может считаться подлинно суверенным, если его бюджет, военное снабжение и стратегические директивы целиком зависят от внешней воли. Замена исторической зависимости от Москвы на стопроцентную зависимость от Вашингтона или Брюсселя не делает страну субъектной — она лишь меняет статус патрона. Иллюзия «мы сами решаем, когда воюем на чужие деньги» разбивается о первый же раунд прагматичных закулисных торгов великих держав.

3. Границы как отражение организации

• Границы 1991 года: Дацюк и Романенко констатируют: юридически границы 1991 года остаются незыблемыми, международно признанными рубежами Украины. Однако граница в физической реальности — это не цветная линия на карте, а предел способности общества к организации.
• Линия фронта и фактическая граница проходят ровно там, где заканчивается способность государственного аппарата, армии и экономики контролировать, защищать и осваивать пространство. Держаться за абстракцию границ без трезвой оценки внутренних демографических и институциональных возможностей — значит впадать в опасный магический идеализм.

4. Нация: узкоэтническая общность vs. Гражданская Республика

• В диалоге жестко разграничиваются два пути самоопределения:
  • Архаичный этнонационализм («армія, мова, віра»): концепт, стремящийся сжать сложную, регионально разнообразную Украину в узкие рамки моноэтнического конструкта XIX века. Он исключает миллионы граждан и автоматически порождает внутреннюю сегрегацию.
  • Республиканский идеал: гражданская нация, основанная на общем праве, сильных самоуправляемых громадах, защите многообразия и сложном договоре свободных людей.

Часть II. Ловушка бинарного мышления: «Перемога» или «Зрада»

Одной из главных проблем Дацюк называет сведение общественной мысли к игре с нулевой суммой («все или ничего»). Обществу навязан нарратив, в котором любое отклонение от максималистской цели объявляется предательством («зрадой»), а любая тактическая иллюзия возводится в ранг сокрушительной «перемоги».

Эта эмоциональная поляризация парализует стратегическое мышление:

1. Запрет на рациональную рефлексию: Любая попытка соотнести цели с реальными ресурсами стигматизируется как работа на врага.
2. Экзистенциальное истощение: Когда общество живет в режиме предельного напряжения без внятного образа достижимого будущего, накапливается скрытая усталость, чреватая внезапным социальным надломом.
3. Отказ от игры с ненулевой суммой: Зацикленность на физическом уничтожении врага как единственном условии победы исключает асимметричные, технологические и цивилизационные сценарии, где Украина могла бы выиграть качественно, даже уступая в массе и ресурсах.

Часть III. Три сценария финала войны

Кульминация размышлений собеседников — формулирование трех возможных траекторий развития конфликта. Это не просто военные исходы, это фундаментальные онтологические выборы для страны.

                     ┌──────────────────────────────────────────────┐
                     │          ТРИ СЦЕНАРИЯ КОНЦА ВОЙНЫ            │
                     └──────────────────────┬───────────────────────┘
                                            │
        ┌───────────────────────────────────┼───────────────────────────────────┐
        ▼                                   ▼                                   ▼
 1. ВЕЧНАЯ ВОЙНА                    2. СТЕНА (БАХАМУТ МИРА)             3. РЕВОЛЮЦИЯ
 (Игра с нулевой суммой)            (Внешнее сдерживание)              (Республиканский прорыв)
 • Логика: «или мы, или они»        • Логика: управляемый тупик        • Логика: качественный фазовый переход
 • Черная линия смерти              • Красные линии чужого торга       • Сложный общественный договор
 • Цена: демографический крах       • Цена: внутренняя стена           • Опора: самоуправление и полифония

Сценарий 1. «Вечная война» (Абсолютное истощение)

• Суть: Доведение формулы «война до победного конца» до абсолюта. Никаких уступок, никаких переговоров, непрерывная мобилизация всех остатков ресурсов.
• Философский маркер: «Одна черная линия — смерть». Конфликт воспринимается как тотальная битва за физическое выживание, где компромисс невозможен по определению.
• Цена и последствия: Неизбежное исчерпание демографического, экономического и энергетического потенциала страны. В войне на истощение побеждает та сторона, у которой больше демографическая глубина и масштаб запасов. Попытка играть с РФ в симметричную войну ресурсного перемалывания ведет к обезлюживанию Украины, утрате институтов и превращению территории в выжженную серую зону.

Сценарий 2. «Стена» (Контролируемый барьер и раскол)

• Суть: Фиксация линии разграничения по текущей линии фронта по корейскому или кипрскому сценарию. Превращение Украины в военный фронтир Запада — защитный вал, изолирующий Европу от России.
• Философский маркер: «Торг вокруг множества красных линий». Этот сценарий пишется не в Киеве, а в центрах принятия решений внешних игроков.
• Скрытая ловушка: Внешнее возведение «стены» неизбежно проецируется внутрь. Появление жесткой физической границы между подконтрольными и оккупированными землями обостряет вопрос вины, статуса перемещенных лиц, культурной и языковой политики. «Внешняя стена порождает стену внутреннюю»: раскол между воевавшими и не воевавшими, уехавшими и оставшимися, украиноязычными и русскоязычными. Это путь медленной стагнации в условиях полувоенного авторитарного режима под надзором доноров.

Сценарий 3. «Революция» (Переучреждение Государства и Республика)

• Суть: Осознание того, что войну нельзя выиграть инструментами той системы, которая ее допустила. Агрессия Путина — это глубинная реакция имперской автократии на попытку Украины выйти из постсоветской матрицы через Майданы («дать бунтовщикам в морду»). Победа возможна только через завершение этой революции, но не в этнической, а в цивилизационной плоскости.
• Трансформация институтов:
  • Переход от коррупционно-олигархического авторитаризма к подлинной Республике (Res Publica — общее дело).
  • Новый общественный договор: децентрализация, передача реальной власти и ресурсов громадам (местному самоуправлению), горизонтальная сетевая армия, прозрачные суды и защита частной собственности.
  • Цивилизационный экспорт: Украина должна стать не «анти-Россией» (зеркальной авторитарной копией врага), а радикальной альтернативой авторитаризму — пространством свободы, технологического прорыва и полифоничной культуры.
• Стратегический эффект: Только став качественно превосходящей социальной моделью, Украина сможет дестабилизировать имперский нарратив Кремля изнутри, перехватив историческую инициативу.

Резюме: исторический момент выбора

Диалог Дацюка и Романенко подводит к бескомпромиссному выводу: территория вторична по отношению к человеку и смыслу.

Границы без людей и дееспособных институтов — это просто пустыня. Сохранение суверенитета требует мужества отказаться от самообмана некропатриотизма и перестать слепо надеяться на благотворительность внешних союзников.

Спасение Украины лежит не в продолжении бессмысленного лобового истощения и не в согласии на роль вечного буфера, а в глубоком внутреннем переучреждении. Либо страна найдет в себе силы осуществить республиканский институциональный скачок (Сценарий «Революция»), либо ее судьба будет окончательно разыграна между инерцией самоуничтожения («Вечная война») и внешним замораживанием на задворках европейской истории («Стена»).