Интересную статью написал Эндрю Таннер — американский военный аналитик. Обычно он публикует анализы российско-украинской войны, которыя я регулярно читают. Но в этот раз выдал совсем иной обзор — о том, как современная экономическая модель продолжает перераспределение ресурсов в пользу богатых. (и наши необразованные «активисты» за подачку этому способствуют — мое примечание).
Как это переломить? ДЕЦЕНТРАЛИЗАЦИЕЙ всего — от энергии до средств коммуникации. То, о чем я постоянно пишу и перевожу…
Основные тезисы:
Мировая система подчинена экономической модели, в которой богатая и влиятельная элита («тоффы») контролирует глобальные ресурсы, сдерживает развитие общества и относится к большинству населения как к легкозаменимым «насекомым». В ответ на эту несправедливость образуются низовые движения — такие как сатирическая «Партия тараканов» в Индии, — способные добиваться конкретных политических результатов с помощью точечных и дисциплинированных протестов. Подобное классовое и экономическое противостояние разворачивается на фоне масштабного кризиса существующего миропорядка, снижения гегемонии США и обострения геополитических конфликтов на Ближнем Востоке, в Украине и Азиатско-Тихоокеанском регионе.
— Социальные и политические институты подчинены глобальной экономической системе, контролируемой узкой группой элиты, называемой «тоффами».
— «Тоффы» представляют собой не конспирологический заговор, а особый класс и состояние ума, направленное на сохранение собственного богатства и контроля над большинством населения.
— Массовые институты, включая образование и СМИ, используются элитой для навязывания выгодных ей нарративов и сдерживания критического мышления.
Успех сатирической «Партии тараканов» в Индии доказал эффективную силу точечных протестов с четко сформулированными требованиями в борьбе с системными ошибками чиновников.
Развитие децентрализованных средств коммуникации и рост мирового населения постепенно разрушают монополию элит на управление информацией и общественным мнением.
Военная стратегия США на Ближнем Востоке демонстрирует явную истощенность запасов ПВО и неспособность защитить собственные базы от иранских ракет и дронов.
Растущее технологическое и экономическое влияние Китая укрепляет его международные позиции без необходимости вступать в прямые военные конфликты с США.
А вот самое познавательное (подтвеждение того, что либерализм, неолиберальная экономика и утверждаемые ею догмы — это РЕЛИГИЯ. И богатые манипулировали знаниями, чтобы ее продвигать):
… Большинство влиятельных фигур раннего послевоенного периода вполне осознанно стремились построить мировую систему, которая защищала бы их ключевые интересы, но при этом не допускала бы быстрого и разрушительного краха. Делалось это, чтобы оградить собственные узкие интересы — и от общественного давления, и от прямых конкурентов.
Доказанная сила массовых движений всерьёз их тревожила. Но и державы Оси, и Советский Союз продемонстрировали нечто важное: насколько податливы массы к структурным манипуляциям.
Как оказалось, если промывать человеческий мозг самовоспроизводящейся пропагандой, подаваемой по множеству подкрепляющих каналов, можно добиться довольно устойчивого контроля над поведением человека. Взяв на вооружение методы Йозефа Геббельса, влиятельные круги повсюду начали использовать рекламу и другие, более тонкие формы воздействия на сознание, чтобы навязать картину мира, которая работала бы строго определённым образом.
Всякий, кто осмеливался усомниться в этой иллюзии — с любой стороны, — клеймился как девиант, а то и хуже. Как и всякая хорошая религия, эта система веры преподносит любую по-настоящему честную критику себя как признак заражения враждебными силами. То, что сегодня называют холодной войной, было на деле распространением двух взаимодополняющих форм тоталитаризма — с локальными толчками и стычками на периферии, но при почти нулевом риске настоящей полномасштабной войны.
Это справедливо и для США с их союзниками, и для Советского Союза. В США утверждение новой системной догмы происходило вполне открыто — по мере того, как разрабатывались современные образовательные программы и медиакомпании выстраивали инфраструктуру нового средства массовой информации — телевидения.
История Национального научного фонда США — показательный пример: сегодня большинство учёных почитают его как жизненно важную опору фундаментальных исследований, но создавался он совершенно очевидно для укрепления национальной мощи и интересов США, а не науки как таковой. Академические направления, которые считались противоречащими этой цели, эффективно лишались финансирования и тем самым удушались — ведь научные публикации, как и любые публикации, это конкурс популярности. Люди платят за тот контент, который хотят получить.
В послевоенную эпоху сформировался целый ряд научных дисциплин, каждая из которых выстраивала себя и свою репутацию так, чтобы тщательно избегать противоречий с официальной линией. Точным наукам это в основном удалось обойти — благодаря проверяемости их результатов в реальном мире. Но социальные науки принимают на веру абсурдные предположения, которые имеют крайне мало — а то и вовсе никакого — реального материального обоснования.
Учебные программы в Соединённых Штатах — а благодаря деньгам, стоящим за этим, большая часть остального мира ориентируется на американские стандарты — неизбежно несут на себе отпечаток того, что курсы, доступные студентам, и содержание преподавания всегда контролировались едва ли не так же жёстко, как в Китае. Целые направления исследований в таких областях, как политология, социология и экономика, по большей части игнорируются, потому что постановка определённых вопросов автоматически ведёт к неудобным ответам.
Например: если международное право существует, почему по нему преследуют только людей из бедных африканских стран? Или: если Ирану нельзя бомбить Израиль, почему Израилю можно бомбить Иран?
___
Почти столетие спустя, система Тоффов наконец-то трещит по швам. Две основные причины: население Земли, которое через несколько лет превысит девять миллиардов, и неудержимое распространение децентрализованных коммуникаций. Эти две силы пересеклись, и Тоффы потеряли контроль.
Когда Тоффы лишились своей фактической монополии на свободный поток информации, люди по всему миру начали представлять себе другой мир. Разные миры, на самом деле – но это не так уж плохо, потому что планета – большое место, и для каждого найдется уголок.
Проблема в том, что Тоффы не собираются просто так отказываться от того, что у них есть. Для них любые серьезные изменения или реформы теперь означают полный крах цивилизации. Удержание людей под контролем любыми средствами становится их главной одержимостью. Создание культов в настоящее время является их любимой игрой.
Повсюду они подталкивают всех, кого систематически угнетают и вымогают, к борьбе между собой. Когда любая группа людей собирается вместе и действует с достаточной дисциплиной, чтобы что-то потребовать и получить это, Тоффы пугаются.
…
Тоффы кормят мир дешёвой, приторной, донельзя упрощённой сказкой, в центре которой — как-то удивительно закономерно — оказываются они сами и всё, что им дорого.
За кадром остаётся бесконечный список имён — жертв, которые не вписались в эту иллюзию и были стёрты в пыль. Их вычёркивают из так называемой истории, а на их место ставят удобных картонных персонажей. Тоффы и их псевдонаука настолько заразили и отравили всё вокруг, что даже сами жертвы часто не в силах назвать своих обидчиков по имени и внятно изложить их преступления. Тоффы тщательно охраняют границы того, что считается «приемлемой политикой», — чтобы жизнеспособные решения, способные создать неудобный прецедент, никогда даже не рассматривались.
Вот несколько примеров.
- Проблему бездомности можно было бы решить, просто дав людям простое жильё, которое они могли бы назвать своим, — это создало бы стимул со временем поддерживать и улучшать и дом, и общину вокруг него. Нельзя. Потому что весь смысл категории «бездомный» — служить скрытой угрозой для всех остальных, кто боится однажды скатиться по социальной лестнице. Видимая прослойка бездомных должна существовать, чтобы поддерживать общее чувство опасности — а если не так, придётся изобретать другой способ насильно напоминать людям о существовании этого института.
- Всеобщий доступ к нормальной медицине можно было бы гарантировать, обучив больше врачей и медсестёр и вложившись в прямую конкуренцию с фармкомпаниями, чтобы сбить цены. Неприемлемо для Тоффов: единственный способ снизить расходы на здравоохранение без урезания прибыли — это рационировать помощь, то есть позволять бедным умирать чаще. Ограничение доступа к медицине в экономически уязвимых районах — ещё один их любимый приём.
- Армию можно было бы сделать по-настоящему эффективной — по деньгам и по результату, — если внедрять технологии и отказываться от традиций, которые давно потеряли смысл. Но это опрокинуло бы целую вереницу прибыльных тележек с яблоками, которые катят предприниматели, наживающиеся на том, что обычный человек почти ничего не понимает в вопросах безопасности. Так что просто поклоняйтесь назначенным героям, хороните их, когда они возвращаются домой в цинковых гробах, и не задавайте вопросов, куда уходят все эти налоги, — вы же гражданские.
- Рост нагрузки на энергосистему из-за всяких дата-центров можно было бы сдерживать, строя объекты возобновляемой энергетики темпами, которые реально достижимы, и гарантируя, что эти объекты принадлежат местным сообществам. Второе защищает людей повсюду от инфляции и энергодефицита, первое работает по принципу «построй — и придут»: чем больше энергии, тем в среднем она дешевле, а значит, тем привлекательнее инвестиционный климат. Не бином Ньютона — но энергетические монополии слишком уж прибыльны, чтобы это допустить.
- Образование можно было бы упростить и улучшить, позволив студентам самим решать, чему им нужно научиться для своих целей, а школа стала бы просто местом, где по мере необходимости получают репетиторство и другую поддержку — на протяжении всей жизни. Не говоря уже о том, что без работы окажется примерно половина нынешних штатных преподавателей, — четыре года, которые студент проводит в университете, это благодатная почва для прививания идеалов Тоффов. А ещё два-шесть лет в аспирантуре — и пропаганда либо прочно укоренится в голове, либо человек сбежит из башни из слоновой кости.
Если у вас есть хотя бы минимальная подготовка в политических науках, составить список толковых идей, которые реально улучшили бы жизнь людей, — задача почти детская. Я не хвастаюсь, честно. Решения повсюду. Их просто отбраковывает идеология. Скрытая идеология, которую почти никогда не называют по имени.
И дело далеко не так просто, как «99% против 1%». Марксистские разговоры о пролетариате, буржуазии и капитале устарели. Тоффы — это не 1% населения и даже не 0,01%. Тоффство — это состояние ума, а не имущественное положение. Это попытка взять естественную тревогу людей перед сложностью мира и обратить её в оружие: убедить их вступить в финансовую пирамиду, выгоды от которой достанутся только основателям и их друзьям.
Худший страх Тоффа — мысль о том, что демократическое движение может сплотиться и всерьёз надавить на своё правительство по конкретному вопросу политики. В богатых странах вроде США было потрачено немало сил на то, чтобы политизировать любое действие, разбить людей по командам и держать их разобщёнными вместо того, чтобы дать им найти общий язык.
Поэтому когда группа индийцев или украинцев собирается и устраивает точечный протест с конкретной целью и конкретным требованием к политикам — это отзывается совсем не так, как обычные общие протесты. Тоффы повсюду это замечают. И начинают тревожиться.
Вот ключевой урок, который стоило бы усвоить всем и везде: среди активистов популярна модель, которая делает ставку на постоянное вовлечение — на то, чтобы разговор о проблеме никогда не затихал. Это глубоко неверный подход. Это полная противоположность настоящей стратегии — и характерный почерк той работы, которую Тоффы поручают своим скрытым союзникам, чтобы разрушать движения, выступающие против них.
Чего они боятся, так это настоящей координации: оппозиции, способной выбирать, когда и где нанести удар. Снобы в ужасе от всего, что они не могут контролировать, и всегда будут стремиться к взаимопониманию, сделке, которая не позволит им втянуться в бесконечную борьбу не на их условиях. Так что вы выстраиваетесь, выбираете цель, бьете их, а затем отступаете — а не постоянно вступаете в бой.