Для чего на самом деле задумывались ЧВК? И могут ли они выигрывать войны?

Судя по всему в коменты к моей статье по Новую почту прибежали капиталисты-либералы 😀 из группы поддержки Поперешнюка, которые… даже не умеют считать! Еще раз — Капиталисты, которые НЕ УМЕЮТ СЧИТАТЬ. Ну ладно, я посчитаю за вас. Два главных аргумента:
— Новой почте не дают создать ЧВК, а то бы она быстро победила россию (ну может в кооперации с другим самым богатым украинцем — Ахметовым).
— Если бы налоги новой почты пошли на ПВО, но она бы отбила все российские атаки.

Вы можете сколько угодно быть благодарны Новой почте за получение посылок с ОЛХ и рассказывать на этом примере про эффективность «частных собственников», но это не отменяет жестоких реалий жизни, когда начинаешь вдаваться в цифры, а не МИФЫ.

Чтобы ответить на этот вопрос без теоретических фантазий, нужно обратиться к сухим цифрам, бюджетам и задокументированной истории войн конца XX — начала XXI века.

Частные военные компании (в их современном виде) появились на рубеже 1980–1990-х годов не для замены регулярных армий, а для решения трех конкретных задач, возникших после окончания Холодной войны:

1. Утилизация избытка профессионалов. После распада СССР и сокращения западных армий на рынке труда оказались сотни тысяч высококлассных военных (от спецназа ЮАР до пилотов США), чьи навыки государству больше не были нужны.

2. Политическое прикрытие (Plausible Deniability). ЧВК задумывались как инструмент, позволяющий правительствам вести прокси-войны или защищать экономические интересы за рубежом, не втягивая регулярную армию официально. Если контрактник погибает, государство не обязано отчитываться перед избирателями, объявлять траур или объяснять, что «наши парни» делают в джунглях.

3. Аутсорсинг тыла. Американская модель (MPRI, DynCorp, KBR) создавалась для того, чтобы разгрузить боевые части. Зачем тратить регулярного солдата на чистку картошки, вождение грузовика с топливом или охрану периметра базы в Ираке, если это может сделать коммерческий подрядчик?

2. Исторический опыт: бюджеты, интересы и результаты

В истории реального боевого применения ЧВК есть два полярных примера: коммерческий хай-тек малого масштаба (ЮАР) и государственный аутсорсинг гигантского масштаба (США).

Модель А: Локальный кризис-менеджмент (Executive Outcomes, ЮАР)

Самый близкий к «независимому» участию в боях пример — южноафриканская ЧВК Executive Outcomes (EO) в 1990-х годах.

• Где и когда: Ангола (1993), Сьерра-Леоне (1995).

• Чьи интересы отстаивали: Официальных (но слабых) правительств этих стран, а также крупных транснациональных алмазных и нефтяных корпораций (DiamondWorks, Branch Energy), которые эти правительства спонсировали.

• Как финансировались: Прямые выплаты от правительств + предоставление концессий на добычу алмазов и нефти.

• Бюджеты: Контракт в Анголе стоил около $40 млн за год. В Сьерра-Леоне правительство платило порядка $1.2–2 млн в месяц.

• Масштаб и результаты: Имея в штате всего от 150 до 500 человек (но с боевыми вертолетами Ми-24 и бронетехникой), EO за несколько месяцев разгромила повстанцев UNITA в Анголе и RUF в Сьерра-Леоне. Результат: Тактический успех достигнут. Причина успеха: ЧВК воевала против разрозненных, плохо обученных партизанских формирований, не имевших ПВО и артиллерии.

Модель Б: Государственное плечо (Blackwater/Academi, DynCorp, KBR, США)

• Где и когда: Ирак, Афганистан (2000-е годы).

• Чьи интересы отстаивали: Геополитические интересы правительства США.

• Как финансировались: Прямые контракты из оборонного бюджета США.

• Бюджеты: Масштаб затрат здесь стал астрономическим. За время войн в Ираке и Афганистане Пентагон выплатил подрядчикам сотни миллиардов долларов. Например, только одна компания KBR (логистика и снабжение) получила контрактов на сумму более $39 млрд.

• Масштаб и результаты: В пиковые годы в Ираке количество контрактников (около 160 000) превышало численность регулярных войск США. Результат: Они успешно удержали тыл и обеспечили логистику. Но они не вели самостоятельных наступательных операций против регулярных армий. Их задачей была охрана, конвои, обучение и снабжение под зонтиком ВВС и ПВО США.

3. Сопоставление бюджетов ЧВК с войной в Украине (в цифрах)

Миф о том, что «эффективная частная компания может выиграть большую войну дешевле, чем неповоротливое государство», полностью разбивается о сухую математику масштаба войны в Украине.

Давайте сопоставим исторические бюджеты ЧВК с реальными затратами на текущую экзистенциальную войну.

Измеряемая метрика: Стоимость удержания 1 км фронта в войне высокой интенсивности требует промышленного производства, которое невозможно купить по рыночному прайсу ЧВК. Затраты РФ на выплаты только мобилизованным (без техники и снарядов) составляют около $10 млрд в год — это больше, чем выручка всей мировой индустрии ЧВК за несколько лет.

4. Смогли бы ЧВК защитить Украину?

На основе приведенных выше исторических данных и метрик, ответ — категорическое нет. ЧВК не смогли бы защитить Украину в качестве самостоятельной силы.

Если бы в 2022 году вместо государственных институтов, мобилизации и регулярных ВСУ страну защищали исключительно нанятые ЧВК (даже с бюджетом в десятки миллиардов долларов), оборона рухнула бы по трем причинам:

1. Отсутствие «длинных денег» и ВПК. Ни одна ЧВК в мире не имеет на балансе заводов по производству систем ПВО Patriot, танков или артиллерии. ЧВК покупают оружие на открытом или сером рынке. Но на рынке невозможно купить 5 000 танков и миллион снарядов — их распределяют только правительства государств на основе межгосударственных соглашений.

2. Метрика потерь и восполнения. Бизнес-модель ЧВК строится на минимизации собственных потерь ради сохранения прибыли. В экзистенциальной войне, где в отдельные периоды потери исчисляются сотнями людей в день, контрактная добровольная основа перестает работать. Наемники расторгают контракты, когда риск гибели приближается к 90%, а принудительно заставить их идти на штурм коммерческая структура не имеет права.

3. Цели и мотивация. ЧВК созданы для достижения ограниченных тактических результатов (взять завод, защитить прииск, удержать периметр базы). Защита 2000 километров государственной границы в условиях тотальной войны требует централизованного планирования, командно-штабной вертикали, гражданской обороны, работы железных дорог, медицины и энергетики — всего того, чем управляет исключительно государство.

Единственная рабочая роль ЧВК в Украине

Практика показывает, что ЧВК эффективны в такой войне только внутри государственной машины, когда они лишены управленческой самостоятельности и коммерческого целеполагания. Они могут успешно закрывать узкие ниши:

• Обучение расчетов сложной западной техники (инструкторы).

• Ремонт и обслуживание авиации или тяжелых комплексов ПВО глубоко в тылу.

• Выполнение специфических диверсионных задач в тылу врага малыми группами спецов.

Но саму войну на истощение выигрывает не «бизнес», а тотальное напряжение всех ресурсов государства и общества.

The Fourth Ukraine Rapid Damage and Needs Assessment (RDNA4)

Этот отчет ООН и Всемирного банка наглядно демонстрирует в цифрах реальный масштаб разрушений инфраструктуры Украины (свыше $175 млрд), что наглядно показывает несопоставимость масштабов тотальной войны с финансовыми возможностями любых частных военизированных структур.

А теперь — может ли Новая почта, иметь свой ЧВК (даже если бы разрешили?)

Сравнение бизнес-модели логистического гиганта «Нова пошта» с индустрией ЧВК — это отличный способ наглядно, в цифрах, показать разницу между коммерческим успехом мирного времени и астрономической стоимостью современной войны.

По официальным итогам, группа NOVA («Нова пошта») показала рекордные результаты:

• Выручка (доход): более 54 млрд грн

• Чистая прибыль: 2,6 млрд грн

• Уплаченные налоги и сборы: 16,2 млрд грн

А теперь переведем эти успешные для бизнеса цифры на сухой язык военной экономики, чтобы понять, почему «Нова пошта» никогда не смогла бы содержать ЧВК для защиты страны.

Чистая прибыль компании — это «копейки» для войны

Частная компания может тратить на создание условной армии только свою чистую прибыль (2,6 млрд грн), иначе она обанкротится.

• 2,6 млрд грн — это примерно $64 млн по текущему курсу.

• Для сравнения: годовой оборонный бюджет Украины составляет около $64,7 млрд (без учета западной помощи). То есть всей годовой прибыли лидера украинского логистического рынка хватит на финансирование войны высокой интенсивности в течение меньше чем 9 часов.

• Этих денег не хватит даже на содержание одной профессиональной бригады (около 4000 человек с бронетехникой и обеспечением) в течение года, не говоря уже о закупке тяжелого вооружения.

1. НАГЛЯДНЫЙ РАСЧЕТ В РАКЕТАХ ДЛЯ PATRIOT:

Для примера возьмем налоги группы NOVA («Нова пошта») за рекордный год — это 16,2 млрд грн, или около $400 млн по среднему курсу. Посмотрим, сколько ракет для ЗРК Patriot можно купить на эти колоссальные для гражданского бизнеса деньги:

• Если покупать ракеты PAC-2 GEM-T (эффективны против самолетов и крылатых ракет по цене $4 млн за штуку): $400 000 000 делим на $4 000 000 = получаем ровно 100 ракет.

• Если закупать новейшие противобаллистические ракеты PAC-3 MSE (для сбития баллистики вроде «Искандеров» и «Кинжалов» по средней цене $5 млн за штуку со всеми компонентами): $400 000 000 делим на $5 000 000 = получаем всего 80 ракет.

Вывод из расчета: Всех годовых налогов огромной корпорации, у которой 50 000 точек и полумиллиарда доставок, хватит на 80–100 ракет. В условиях интенсивных обстрелов этого запаса системе ПВО хватит всего на несколько недель.

Более того, одна полная батарея Patriot (радар, командный пункт, пусковые установки) стоит от $560 млн до $1 млрд. То есть всех годовых налогов «Новой почты» не хватит даже на покупку одного цельного комплекса ПВО без боекомплекта.

Почему бизнес никогда не потянет ЧВК в большой войне?

Этот пример наглядно иллюстрирует, почему идеи «создания мощных корпоративных ЧВК крупным бизнесом» — это чистая фантазия.

Даже самый прибыльный и эффективный гражданский бизнес в масштабах тотальной войны выглядит финансово скромно. Бизнес может отлично настроить логистику, автоматизацию и сервис, но он никогда не сможет аккумулировать ресурс, способный конкурировать с бюджетом государства и оборонно-промышленного комплекса.

И вот мы подходим к главному системному выводу. На фоне таких цифр становится предельно ясно, почему ключевые, особенно стратегические и ресурсные отрасли, не могут находиться в частных руках.

В условиях экзистенциальной угрозы они обязаны перечислять в бюджет страны всю свою выручку, а не платить жалкую, чисто символическую ренту, оставляя сверхприбыли в частных карманах. И дело не только в справедливости. Дело в происхождении этих активов: частные собственники крупных сырьевых и инфраструктурных гигантов ничего не вложили в их создание — они получили их готовыми, построенными поколениями до них.

Но даже те предприниматели, которые создали свой бизнес с нуля, строили его не в вакууме. Они интенсивно эксплуатировали и использовали государственную инфраструктуру — от дорог и электросетей до систем безопасности и базовых научных технологических разработок, без которых их бизнес был бы физически невозможен.

Этот миф о «частном гении», который всё создал сам, подробно разбирает известный экономист Мариана Мацукато (Mariana Mazzucato) в своей фундаментальной работе «Государство-предприниматель» (The Entrepreneurial State). Она доказывает, что за всеми ключевыми коммерческими прорывами всегда стоит государство, которое берет на себя самые высокие риски:

«Почти все технологии, которые делают iPhone «смартфоном» — интернет, GPS, сенсорный экран и даже голосовой помощник Siri — изначально финансировались государством и государственными ведомствами».

Мацукато прямо указывает на то, как крупный бизнес паразитирует на государственных вложениях, уходя от реальной ответственности за общее благо:

«Мы имеем систему, в которой риски социализируются (их несет общество), а доходы приватизируются. Крупный бизнес часто лишь коммерциализирует то, что уже было создано за счет налогоплательщиков».

Частный собственник, по своей коммерческой природе, никогда ничего не планирует и не делает с мыслью: «А если завтра война?» Капитал мыслит квартальными отчетами, оптимизацией издержек и маржинальностью. Ему невыгодно держать избыточные склады, резервные мощности или консервировать заводы «на всякий случай» — для бизнеса это убытки.

Но, как показала наша суровая реальность, ситуация тотальной войны оказалась совсем не гипотетической. И когда на кону стоит выживание нации, выясняется, что спасти страну могут только государственные масштабы, государственная мобилизационная система и ресурсы, которые работают на оборону, а не на дивиденды офшорных бенефициаров.