Местная еда против глобальной продовольственной системы: устойчивость, экологичность и развитие экономики

0
1100

Если вы в поисках хороших новостей в эти смутные времена, обратите внимание на экологически безопасные способы производства продуктов питания, получившие известность благодаря усилиям простых энтузиастов.

Мелкие фермеры, экологи, ученые-исследователи и активисты в области продовольствия и сельского хозяйства подарили нам агроэкологию , комплексное управление ресурсами, пермакультуру, восстановительное сельское хозяйство и другие методы, позволяющие смягчить и даже устранить худшие последствия глобальной продовольственной системы: потеря биоразнообразия, истощение энергоресурсов, загрязнение окружающей среды, отсутствие продовольственной безопасности и массовые выбросы углерода.

Эти вдохновляющие свидетельства человеческой изобретательности и доброй воли имеют общие черты: это небольшие фермы, адаптированные к местным условиям, которые больше зависят от внимания и заботы человека, чем от энергии и технологий. Другими словами, они являются противоположностью промышленных монокультур – огромных ферм и площадей, занятых только под одну культуру.

Но чтобы значительно снизить негативное влияние современной продовольственной системы, эти мелкомасштабные инициативы должны распространиться по всему миру. К сожалению, этого не произошло, потому что преобразование сельского хозяйства требует изменений не только в производстве продовольствия, но и в том, как оно продается и распределяется.

Продовольственная система неразрывно связана с экономической системой, которая на протяжении десятилетий шла в неправильном направлении.

Экономическая политика почти повсеместно способствовала увеличению масштабов производства монокультур.

Эти политика включает в себя:

  • Массивные субсидии для товаров, торгуемых по всему миру. Например, большинство субсидий фермерам в США приходится только на пять товаров – кукуруза, соя, пшеница, хлопок и рис – культур, которые являются главными элементами мировой торговли продуктами питания. Государственные программы, такие как Программа доступа к рынкам США, выделяют сотни миллионов долларов для расширения международных рынков сельскохозяйственной продукции.
  • Прямые и скрытые субсидии для глобальной транспортной инфраструктуры и ископаемого топлива. МВФ оценивает эти субсидии и связанные с ними неучтенные экологические потери в 5,3 триллиона долларов в год, что эквивалентно 10 миллионам долларов в минуту.
  • Политика «свободной торговли», открывающая продовольственные рынки практически во всех странах для глобального агробизнеса. Например, соглашение НАФТА 1994 года вынудило мелких производителей кукурузы в Мексике конкурировать с крупномасштабными субсидируемыми агрохолдингами в США; Недавние переговоры с НАФТА сделают то же самое с канадскими молочными фермерами.
  • Регуляции стандартов безопасности. Большинство из них были подстроены под условия крупномасштабного производства и дистрибуции, и не позволяют мелким производителям и маркетологам конкурировать и выживать. Например, во Франции количество мелких производителей сыра сократилось на 90%, во многом благодаря законам ЕС о безопасности пищевых продуктов.

Такая политика обеспечивает огромное конкурентное преимущество крупным производителям монокультур, корпоративным переработчикам и маркетологам, поэтому продукты промышленного производства из другой части мира зачастую дешевле, чем продукты с фермы по соседству.

Экологические издержки этого подхода огромны. Монокультуры сильно зависят от химии – удобрений, гербицидов, фунгицидов и пестицидов, – которые загрязняют окружающую среду, подвергают опасности дикую природу и, попадая в реки и водоемы, создают «мертвые зоны» на расстоянии в сотни или тысячи миль.

Монокультуры также сильно зависят от ископаемого топлива – для крупногабаритного оборудования, комбайнов, машин и транспортировки сырья и переработанных продуктов питания по всему миру, что делает их основным источником выбросов парниковых газов. Ученые оценивают выбросы парниковых газов в глобальной продовольственной системе в треть от общего объема выбросов!

Есть также социальные и экономические издержки. В промышленно развитом мире мелкие производители не в состоянии выжить, их земли консолидируются в “земельные банки” более крупных хозяйств, разрушая сельскую экономику и экономику малых городов, подвергая угрозам здоровье населения.

На Глобальном Юге те же “рыночные” силы заставляют сотни миллионов людей покидать землю, что приводит к нищете, быстрому разрастанию городских трущоб и волнам экономических беженцев. Как на севере, так и на юге мелкие фермеры-переселенцы пополняют число безработных, приводят к росту бедности и социальной напряженности.

Увеличиваются риски для продовольственной безопасности. В условиях глобализации, унифицирующей мировые поставки продовольствия, 7000 видов растений, использовавшихся в качестве продовольственных культур в прошлом, уменьшены до 150 коммерчески важных культур. При этом на рис, пшеницу и кукурузу приходится 60 процентов мирового продовольственного спроса. Выбор этих культур сделан за их способность взаимодействовать с удобрениями, агрохимией, а также выдерживать транспортировку на большие расстояния.

Аналогичный подход используется для выбора пород скота и птицы, которые могут быстро расти на комбикормах и антибиотиках на закрытых откормочных площадках.

Потеря разнообразия связана даже с размером и формой пищевых продуктов: уборочная техника, транспортные системы и сети супермаркетов требуют стандартизации. Конечным результатом является то, что более половины разнообразия видов продуктов питания потеряны за последнее столетие во всем мире; в таких странах, как США, потери составляют более 90 процентов.

Глобальная продовольственная система основана на опасно шатком фундаменте: без генетического разнообразия, которое обеспечит устойчивость, продовольственная система становится уязвимой для катастроф, болезней и потерь из-за изменяющегося климата.

Абсолютно точное формулирование проблемы убыточного и деструктиивного сельского хозяйства, от американских экологов:

“Наибольшей системной проблемой сельской местности, причиной, толкающей нас по пути экологической деградации, являются субсидии. Ирония американского капитализма заключается в том, что в самой основе экономики, то есть в производстве продуктов питания, нет свободного рынка. С апокалиптических времен Пыльного котла (серия катастрофических пыльных бурь, происходивших в прериях США и Канады между 1930 и 1936 годами (в отдельных регионах до 1940 года). Вызвана сочетанием антропогенных (экстенсивное ведение сельского хозяйства, деградация почв) и природных (засухи) факторов) и Великой депрессии правительство субсидиями поддерживало производство зерна.

То, что могло начаться как временная вынужденная мера, стало доминирующим поведением в сельском хозяйстве на протяжении почти столетия. По сути, мы благоприятствовали, финансировали и позволяли выращивать зерно, особенно кукурузу, за счет почти всего остального.

Практика выращивания зерна в таких масштабах полностью зависит от энергии ископаемого топлива на каждом этапе процесса. От обработки почвы до посадки, прополки, удобрения, сбора урожая,Все утверждения, касающиеся эффективности гигантского сельского хозяйства, зависят как от финансовых дотаций со стороны правительства, так и от доступной дешевой энергии ископаемого топлива.

Американские субсидии для крупного коммерческого фермерского хозяйства – это самая большая структура социального обеспечения на планете, которая использует огромные объемы ископаемого топлива для поддержания своей инфраструктуры и ее работоспособности.

Помимо энергозатратности такого подхода, выращивание зерновых чрезвычайно разрушительно для окружающей среды. Наши черноземы, возможно, теперь и не уносятся ветрами, как это было в 1930-х годах, но нынешние темпы потери и деградации почвы в конечном итоге будут иметь тот же результат и в большем масштабе..

Конечно, системы не могут быть изменены в мгновение ока, но отказ от зерновых субсидий абсолютно необходим, если мы хотим добиться каких-либо экологических успехов для смягчения последствий нашего разрушения и повышения устойчивости.

От американских экологов-аналитиков о деструктивности и неэффективности американского сельского хозяйства – пути, по которому толкают Украину:

… Вторая проблема, тесно связанная с субсидиями и энергозатратности сельского хозяйства – это масштаб. Необходимо немедленно искоренить правительственный принцип, предложенный графом Бутцем около пятидесяти лет назад: «стань большим или исчезни». Эта форма массового мышления является диаметральной противоположностью устойчивости, толкает к массовому производству, которое в свою очередь имеет склонность к монокультурам и механизации, а не стимулирует локальное. Необходимо изменить финансирование таким образом, чтобы лишить поддержки агрохолдинги и сельхозпредприятия огромного размера.

Внимание к земле и стремление к разнообразию будем вознаграждено как качеством продуктов, так и объемами их производства. Акцент на разнообразии потребует подходов, отличных от универсальности. Несмотря наповышенную трудоемкость таких процессов, новые правила, отражающие различия в масштабе, помогут таким процессам и заменят масштабные, примитивные преференций в пользу крупных корпораций. Нужно бросить все силы на поддержку тех, кто исторически подвергался дискриминации.

Преимущества местной еды

Решение этих проблем – нечто большее, чем просто стремление к экологичности и “здоровой пище”. Оно также требует “локализации” продовольственной экономики. Именно локализация снимает ряд экологических проблем, присущих глобальной продовольственной системе, а именно:

  • сокращение расстояний, которые проходит еда, уменьшет затраты энергии на транспортировку и сопутствующие выбросы парниковых газов;
  • сокращение потребности в упаковке, переработке и охлаждении (которые практически исчезают, когда производители продают товары напрямую потребителям), также уменьшая отходы и потребление энергии;
  • сокращение производства монокультур, так как фермы, работающие для местных или региональных рынков, будут диверсифицировать продукцию, делая производство более органическим и снижая токсичную нагрузку на окружающие экосистемы;
  • больше пространства для дикой природы, через разнообразные органические фермы и повышение их эффективности;
  • поддержка принципа биоразнообразия, на котором основано экологическое земледелие – и саму жизнь – выбирая методы выращивания сельхозпродукции, которые лучше всего подходят для конкретных климатических условий, почв и ресурсов.

Местная еда открывает и другие возможности. Мелкие фермы, производящие продукцию для местных и региональных рынков, требуют больше интеллектуального вклада, ухода и работы, чем монокультуры, что открывает больше возможностей для трудоустройства. В частности, на глобальном юге переход к потреблению локальных продуктов питания уменьшит давление, которое заставляет миллионы фермеров покидать свою землю.

Местные продукты питания также хороши для сельского хозяйства и экономики малых городов, обеспечивая не только большую занятость на фермах, но и поддерживая многие местные торговые и производственные предприятия, от которых зависят селяне.

Продовольственная безопасность при таком подходе растет, так как сорта и породы животных выбираются исходя из местных условий, а не требований торговых сетей или условий перевозки на большие расстояния. Это усиливает биоразнообразие и устойчивость сельского хозяйства.

Местная еда полезнее для здоровья. Поскольку расстояния, которое приходится преодолевать продуктам на пути к потребителю, меньше в разы, локальные продукты свежее, чем импортированные; здоровее и натуральнее, так как ее можно производить без токсичных химикатов, консервантов и удобрений.

Обеспечение здорового питания для всего населения потребует изменений в сельскохозяйственной и продовольственной политике. «Пандемия напрямую связана с нынешней глобальной продовольственной системой, и ее корпоративный характер создает параллельный продовольственный кризис, который усугубил страдания миллионов людей во всем мире», – говорит Сезар Аргумедо, директор Asociación ANDES в Куско.
«Чтобы предотвратить дальнейшие страдания, нашему правительству необходимо обеспечить, чтобы торговые и инвестиционные соглашения не подрывали местные продовольственные системы, а вместо этого способствовали уважению прав человека, устойчивым источникам средств к существованию и продовольственному суверенитету. Картофельный парк показывает нам, что самое значительное богатство нашей страны – это традиционное сельское хозяйство и продовольственная система Анд. не только из-за высококачественной еды, которую она производит, но и потому, что она несет в себе ценности, которые так необходимы нам, чтобы вывести нас из этого кризиса. Это подходящий момент для его переоценки и укрепления », – заключает Аргумедо.

Развенчивая мифы

И хотя местные продукты питания являются невероятно эффективным и устойчивым решением продовольственных проблем, агробизнес приложил немало усилий, чтобы убедить нас в том, что крупномасштабное промышленное производство продуктов питания – единственный способ прокормить мир. Умолчав, что мировая продовольственная экономика в целом неэффективна.

Потребность глобальной системы в стандартизированных продуктах означает, что тонны хорошей пищи пропадает или портится. Это одна из причин, почему более трети мировых запасов продовольствия пропадает; для США эта цифра приближается к половине.

Система мировой торговли приводит к тому, что огромный объем идентичных продуктов одновременно импортируется и экспортируется – это ненужная трата ископаемого топлива и дополнительный вклад к выбросам парниковых газов. Например, в обычный год США импортируют более 400 000 тонн картофеля и 1 млн. тонн говядины, экспортируя при этом почти столько же тех же самых продуктов! Это относится ко многим другим продовольственным товарам и странам.

Та же “рыночная” логика является причиной транспортировки продуктов питания по всему миру просто для снижения трудозатрат на переработку. Например, креветки, собранные у берегов Шотландии, отправляются в Таиланд за 6 000 миль для очистки, а затем отправляются за 6 000 миль обратно в Великобританию для продажи потребителям.

В продовольственной системе США на транспорт приходится 4% потребляемой энергии. В глобальном масштабе менее 10% выбросов парниковых газов, содержащихся в большинстве пищевых продуктов, приходится на транспорт.

Мнимая эффективность монокультурного производства основана на стоимости продукции на единицу труда, которая максимизируется путем замены рабочих мест химически и энергоемкими технологиями. Однако, если измерять эффективность выходом продукции на единицу площади (гораздо более актуальная метрика) – мелкие фермы обычно в 8–20 раз более продуктивны. Это потому, что монокультуры, по определению, производят только один урожай на данном участке земли, в то время как меньшие, диверсифицированные хозяйства позволяют “междурядное” земледелие – использование пространства между рядами одной культуры для выращивания другой. «Эффективность» труда монокультурного производства связана с использованием крупногабаритного оборудования и механизации, которые ограничивает возможности фермера ухаживать или собирать небольшие порции урожая и тем самым увеличивать урожайность.Сегодня США ежегодно тратят более 20 миллиардов долларов на субсидии фермерам , большая часть которых идет на выращивание товарных культур, таких как кукуруза, соя, пшеница, хлопок и рис. Именно из-за этих субсидий самые дешевые продукты обычно наименее полезны, а органические продукты питания дороже, несмотря на то, что для их производства требуется меньше ресурсов.

Время перемен

Нынешнее поколение фермеров стоит перед вызовом: «укрупниться или исчезнуть» и большинство оставшихся адаптировали свои методы ведения хозяйства для достижения краткосрочной экономической выгоды в этой глубоко порочной системе. Чтобы избежать банкротства этих фермеров, переход от глобального к локальному должен происходить с осторожностью, стимулируя диверсифицировать свое производство, уменьшать зависимость от химии и энергоресурсов, а также искать рынки сбыта поближе к дому. Эти стимулы должны идти рука об руку с сокращением субсидий для промышленной продовольственной системы.

После десятилетий предвзятого отношения к продовольствию, местные и региональные органы власти предпринимают шаги в этом направлении. В США, например, в большинстве штатов приняты «законы о домашних продуктах питания», которые ослабляют ограничения на мелкосерийное производство джемов, солений и других консервированных продуктов, позволяя обрабатывать и продавать их на месте без участия дорогих перерабатывающих предприятий.

Несколько городов в штате Мэн пошли еще дальше. Стремясь обойти ограничительные правила, затрудняющие сбыт местных продуктов питания, они объявили «продовольственный суверенитет», приняв постановления, которые дают их гражданам право «производить, обрабатывать, продавать, покупать и потреблять местные продукты питания на свое усмотрение».

В 2013 году правительство Онтарио, Канада, приняло Закон о местных продуктах питания, направленный на расширение доступа к локальным продуктам, повышение продуктовой грамотности и предоставление налоговых льгот фермерам, которые жертвуют часть своей продукции местным продовольственным банкам.

Чтобы исправить ущерб, нанесенный глобальной продовольственной системой, необходимы решительные действия. Важным первым шагом будет повышение осведомленности о стоимости и ресурсоемкости нынешней системы, а также о многочисленных преимуществах местной еды. Независимо от того, сколько исследований демонстрируют достоинства альтернативных способов производства и распределения продуктов питания, разрушительная глобальная продовольственная система вряд ли изменится без массового натиска по всем фронтам.

Local Futures — Economics of Happiness

Загрязнение от производства продуктов питания огромно, и к тому же плохо отслеживается. В своем исследовании НПО Ceres попытались оценить риски и обнаружили , что 50 крупнейших транснациональных корпораций-производителей продуктов питания выбросили 692,4 млн тонн углекислого газа в 2017 году, что эквивалентно выбросам от половины всех американских автомобилей или от 178 угольных электростанций.

В исследовании также отмечена тревожная тенденция: в то время как такие компании, как Unilever и Danone публично взяли на себя обязательство сократить вдвое свои углеродные следы к 2030 году, 32 процента из 50 крупнейших производителей продуктов питания в мире, как говорится в исследовании, до сих пор держат свои объемы выбросов парниковых газов в секрете.

Добавить комментарий