Духовный портрет, история и методы борьбы с духом первого убийцы
«Стенающим и трясущимся будешь ты на земле» — Бытие 4:12
Есть вопрос, который человечество задаёт себе снова и снова, с тех самых пор, как первая кровь была пролита на заре истории: почему в мире так много зла — организованного, целенаправленного, неустанного? Откуда берётся тот особый тип людей, чьё присутствие в любом сообществе неизменно ведёт к разрушению, лжи и духовной смерти? Священное Писание даёт ответ, и он звучит в уже в четвёртой главе первой книги Библии — в истории Каина, убившего своего брата Авеля. Именно здесь заложен ключ к пониманию природы той невидимой борьбы, которая не прекращалась ни на один день за все шесть тысяч лет человеческой истории.
Евгений Андреевич Авдеенко — православный богослов и библеист, посвятивший жизнь изучению текста Книги Бытия — говорил об этой теме с редкой прямотой и глубиной. Его «Чтения по Книге Бытия», разобравшие священный текст стих за стихом с опорой на греческий и древнееврейский оригиналы, открывают за библейским повествованием о допотопном мире законченную, до мелочей проработанную карту духовной войны. Война эта не закончилась с Потопом. Она продолжается здесь и сейчас — в церковных общинах, в семьях, в головах и сердцах людей.
Часть I. Кто такие каиниты: не народ, но дух
Первое, что необходимо понять — и это важнее всего остального, — каиниты не являются расой или национальностью. Это принципиально. Любая попытка искать их по крови, разрезу глаз или фамилии является ошибкой, а нередко и провокацией.
Авдеенко формулирует это недвусмысленно: «Церковь Божья и каинитяне не есть этнос… каинитяне не есть никакой народ». Каинитяне — это мистическая корпорация, духовный союз, антицерковное общество, которое в точности дублирует Церковь снаружи, оставаясь по духу её абсолютной противоположностью.
Чтобы понять природу этого духа, нужно вернуться к истокам — к тому моменту, когда Каин убил Авеля, а затем вышел от лица Господня.
«И Каин вышел от лица Господня и поселился в земле Нод, на восток от Эдема» (Бытие 4:16).
Обратите внимание: Господь не изгонял Каина принудительно. Каин сам ушёл. Как указывает Авдеенко, анализируя еврейский текст, «Господь не принуждал Каина к изгнанию». Это был добровольный исход — побег от Лица Бога. Исход из пространства, где возможно богообщение, в землю блужданий. Весь каинитянский дух — это и есть такой исход: бегство от Бога не по принуждению, но по внутренней воле, которая не хочет и не может терпеть Его присутствие.
Что же происходит с человеком, добровольно покинувшим Лицо Господа? Господь Сам произносит приговор ещё до ухода: «Стенающим и трясущимся будешь ты на земле» (Бытие 4:12).
Эти два слова — «стенающий» и «трясущийся» — и есть два главных признака Каина. Они описывают не внешность и не социальное положение, а духовное и душевное состояние, которое проявляет себя в поведении, речи и отношениях с людьми.
Часть II. Два знака: стенающий и трясущийся
Первый признак: стенающий
Авдеенко тщательно разбирает еврейское слово «на» — «стенающий», которое в иудейской традиции было неправомерно подменено на «скиталец» и «изгнанник». «Под второй признак подогнали первый, получили вместо «стенающий и трясущийся» «изгнанник и скиталец»», — констатирует он. Эта подмена не случайна: признать себя стенающим куда неудобнее, чем объявить себя несправедливо изгнанным.
«Стенающий» — это тот, кто неспособен молчать. Его природа — постоянное говорение, гвалт, стон, ропот, уныние, облачённое в слова. Каин «сетующий прежде всего» — такова точная характеристика, которую даёт Авдеенко. Это не просто разговорчивость. Это органическая невозможность замолчать, потому что в тишине каинит остаётся один на один с собой — а это для него непереносимо.
«Это худшая доля, которая для человека может быть — остаться наедине с собой», — говорит Авдеенко, комментируя слова Бытия о том, как Господь «отразил» помышления допотопного человечества: «И обдумал Бог, что сотворил человека на Земле, и тоже помыслил» (Бытие 6:6). Бог безучастно отразил помышления человека — это и есть гнев Божий, страшнее которого нет ничего.
Именно поэтому каинит так свирепо борется за абсолютную свободу слова. Ограничение возможности производить шум — это для него экзистенциальная угроза. Он должен говорить, жаловаться, критиковать, обличать, клеветать — иначе он останётся в том самом невыносимом молчании наедине с собой.
В этом потоке слов всегда скрыта клевета на Бога. Ропот Каина после убийства — «Вина моя слишком велика, чтобы простить её» (Бытие 4:13) — это не раскаяние, это претензия к Богу. Каин не просит прощения. Он выдвигает обвинение: Бог несправедлив, Его приговор чрезмерен. Авдеенко отмечает: «Каинитяне опознаются по своей наглости».
Второй признак: трясущийся
Второй признак — «нуд», трясущийся — описывает особое состояние беспредметного страха. Каин боится, причём боится всего и всех, хотя сам является носителем угрозы. «Всякий, кто встретит меня, убьёт меня» (Бытие 4:14), — говорит он Господу. Это страх беспочвенный и всеобъемлющий.
Именно этот страх толкает каинитов в вечное движение, в постоянную смену мест, имён, обличий. Они никогда по-настоящему не оседают, никогда полностью не укореняются ни в одной земле. Авдеенко говорит об этой черте: для каинитов нет чужих языков, они легко мимикрируют под любую культуру, оставаясь внутренне безродными.
Здесь, однако, необходимо предостеречь от опасного вывода: трясущийся каинит не делается от этого безобидным. Страх рождает агрессию. Человек, не имеющий подлинного бытия и живущий в постоянном ощущении угрозы, всегда готов наносить упреждающий удар — и будет наносить его с беспощадностью, пропорциональной своему внутреннему ужасу.
Часть III. Жертва Каина: религиозность без Бога
Каин не был атеистом. Он совершал жертвоприношения — и именно в жертве его дух проявился с наибольшей ясностью, обнажив всю пропасть между ним и Авелем.
«И бысть по днех, принесе Каин от плодов земли жертву Богу: и Авель принесе и той от перворожденных овец своих и от тука их. И призре Господь на Авеля и на дары его: на Каина же и на жертвы его не вня» (Бытие 4:3–5).
Авдеенко раскрывает суть различия через само слово: в греческом тексте то, что приносил Авель, называется «дар» (δῶρον), а то, что приносил Каин — «жертва». «Каин нечто оставил себе. Грубо говоря. Как разделил Каин? Мне — что моё, а Богу — богово. Что мне — то не Божье. Я готов Богу отдать лучшее, но пусть моё будет моё. Как сейчас говорят — по праву. Я хочу нечто иметь своё. Пусть нечто у меня будет такое, куда я Бога не пускаю», — объясняет Авдеенко.
И тут же добавляет с поразительной точностью: «Вот это, кстати, черта религиозности, которая и у христиан наблюдается. То есть, я исполнил все предписания, я исповедовался»… и дальше — живу как хочу, и в эту часть жизни Бога не пускаю.
Каинитская религиозность — это принципиально договорная религиозность: я тебе это, ты мне это. Зона, куда Бог не допускается, свято оберегается. Именно из этой зоны, из этого непризнанного суверенного пространства и вырастает убийство — не обязательно физическое, но духовное, всегда направленное против того, кто живёт по-другому, кто отдаёт Богу всё и потому угрожает каинитскому праву на «своё».
«На Каина и на жертвы его не призрел» — Бог не принял. Авдеенко поясняет: это не произвол. Это духовная реальность: нельзя принести жертву из того, что ты уже суверенно отнял у Бога.
Часть IV. Почему каиниты не могут жить сами по себе
После убийства земля отказала Каину в своей силе: «Когда ты будешь возделывать землю, она не станет более давать силы своей для тебя» (Бытие 4:12). Это проклятие — не метафора. Это онтологический факт: каинит органически отлучён от живительной связи с землёй, а значит — от всякого самостоятельного источника жизни.
Именно поэтому каиниты, по слову Авдеенко, «жмутся к Сынам Божиим, чтобы выжить». У Сынов Божиих есть то, чего нет у каинитов: реальная жизнь, укоренённость в бытии, богообщение, питающее всё существо. «Сыны Божии прилепляются к Господу и тем живут. И оказывается через то весь мир живёт», — говорит Авдеенко.
Каинит не может этого сотворить из себя. Он может только взять — присоединившись, прильнув, впившись. Господь знал это и потому не убил Каина, а поставил на нём охранительную печать: «И сказал ему Господь: за то всякому, кто убьёт Каина, отмстится всемеро» (Бытие 4:15). Каинит должен оставаться жив — он нужен на этом поле истории до самой жатвы. «Плевелы растут на поле пшеничном до жатвы. А жатва есть кончина Века», — напоминает Авдеенко слова Господа из евангельской притчи.
Это принципиальный богословский вывод: каинита нельзя уничтожать физически. Не потому, что он безопасен — а потому, что уничтожение Каина нанесёт семикратный урон тому, кто его совершит.
Часть V. Цивилизация как оружие: четыре инструмента каинитского духа
Отлучённые от земли, не умеющие молчать, движимые страхом и агрессией, потомки Каина оказались тем не менее поразительно эффективны в строительстве мирского порядка. В 4-й главе Бытия перечислены имена потомков Каина и их изобретения:
«Иавал… он был отец живущих в шатрах со стадами. Имя брату его Иувал: он был отец всех играющих на гуслях и свирели. Цилла родила Тувалкаина, который был ковачем всех орудий из меди и железа» (Бытие 4:20–22).
Авдеенко выделяет четыре главных инструмента каинитской экспансии.
1. Город
«Именно потомкам Каина дались открытия в сфере хозяйства, технологии и искусства», — констатирует Авдеенко. Каин строит город — первый в истории. Город — это отрыв от земли, это пространство, где человек живёт не плодами земли и Божьего промысла, а посредничеством, обменом, управлением потоками.
«Каждое изобретение цивилизации, начиная от городской жизни, есть возвышение над потребностью, перевод её в сферу выбора и генерации новых потребностей… Чем больше у нас потребностей и чем меньше у нас самоограничения — тем больше мы попадаем под власть зверя», — говорит Авдеенко о логике каинитской цивилизации.
2. Посредничество и торговля
Город создаёт посредника. Торговля, финансы, информационные потоки — всё это пространство посредничества, где производство реальных ценностей подменяется управлением их движением. Авдеенко цитирует Апокалипсис, описывающий предел этого пути — Вавилонскую блудницу, торгующую «телами и душами человеческими» (Откровение 18:13). «Предел посреднической деятельности — полная утрата лица. Никто никого не покупает, никто свою душу не продаёт, потому что всё куплено. Всё имеет цену».
3. Культура и искусство как улавливание
Иувал — отец всех играющих на гуслях и свирели. Это не просто музыкант. Это первый символ использования искусства для пленения духа. Каинитская культура существует не для того, чтобы возводить человека к Богу, а для того, чтобы создавать иллюзорный «целый мир», который был бы полностью противоположен Божьему. «Грех особенно опасен, когда производит в искажённом сознании мир кажущийся, иллюзорный, но целый с точки зрения прельщённого человека мир», — говорит Авдеенко.
Именно это и производит каинитская культура в её высшей точке развития: полную, убедительную, внутренне непротиворечивую альтернативную реальность, в которой нет места ни Богу, ни покаянию, ни самой идее о том, что человек нуждается в спасении.
4. Женщина как оружие
Это, пожалуй, самый действенный и самый трагический из инструментов. Авдеенко называет его прямо: «Первая цивилизация потомков Каина имела одну особенность. Она была отделена от Сынов Божиих, потому что Каин ушёл от Адама. Эта внешняя изоляция потомков Каина выявила их нежизнеспособность. Каинитяне начали вырождаться. Тогда древние допотопные каинитяне пошли на Сынов Божьих».
Пошли не с мечом. Пошли через женщину. «Женщинам из потомства Каина удалось проникнуть к Сынам Божиим» — так Авдеенко описывает катастрофу, предшествовавшую Потопу.
«Сыны Божии увидели дочерей человеческих, что они хороши, и брали их себе в жёны, каких кто избирал» (Бытие 6:2).
Авдеенко разворачивает этот эпизод как повторение грехопадения: те же этапы, та же последовательность. «Совращение Сынов Божиих нужно сопоставить с грехопадением в Раю. Этапы искушения и греха однажды описаны и на все времена». Прилог — увидели, что хороши. Собеседование — начали контактировать. Пленение — брали в жёны. Последствия — «наполнилась земля злодеяниями».
«Последнее деяние каинитянской цивилизации состояло в том, что они передали своих женщин тем, в ком жила Церковь. Произошло смешение — и с этого момента решено было, что быть Потопу».
Часть VI. Как каиниты проникают в Церковь
Самое опасное в каинитянском духе — то, что он умеет надевать церковное обличье. Это не случайное совпадение, это системная стратегия. «Каинитяне не есть никакой народ» — но они есть антицерковь, мистически организованная корпорация, зеркально повторяющая структуру Церкви.
Авдеенко проводит принципиальное различие: «Душа естественно тяготит к Церкви Божией — это тело Христово. Однако душа — носительница свободы, и она может стать членом другой мистической корпорации, чем Тело Христово. То есть Церковь Божия называется «экклессия». А есть союз сатаны «сюндесмос». Союз сатаны и Церковь Божья описываются при помощи одного термина: прилепляться. Тем страшнее и яснее становится их различие».
Каинит в церкви — это человек, который «прилепился» не к Богу, а к церковной корпорации. Он присутствует в храме, соблюдает обряды, произносит благочестивые слова — и при этом сохраняет в себе ту самую зону, «куда Бога не пускает». Внешне такой человек неотличим от подлинного христианина. Более того — именно такой человек нередко выглядит более церковным, чем настоящие верующие, потому что ему нечего отдавать Богу внутри, и всё его благочестие направлено вовне.
В общине каинит ведёт себя характерным образом:
Он создаёт напряжение и расколы. Это происходит не потому, что он сознательно ставит перед собой такую задачу. Это происходит потому, что его присутствие само по себе является источником духовного беспокойства. Каинитский дух — дух разделения. Он не умеет созидать единство; он умеет создавать партии, группы влияния, «своих» и «чужих» внутри одной общины.
Он занимается посредничеством. В церковной жизни это выражается в стремлении занять позиции «между» — между пастырем и паствой, между людьми, между источниками информации. Каинит всегда знает, что кто сказал, передаёт слова в удобной ему интерпретации, становится незаменимым звеном коммуникации. Именно так работает дух Иувала: не создавать, но управлять потоками.
Он имитирует дары Духа. Авдеенко предупреждает, что «большое творчество есть создание образа, и доступно только Сынам Божиим». Каинит не может создать подлинный духовный образ. Но он может его имитировать с поразительной убедительностью — особенно для тех, кто не имеет навыка духовного различения.
Он апеллирует к справедливости. Жалоба Каина — «Вина моя слишком велика, чтобы простить её» — это вечный инструмент. Каинит всегда обижен, всегда несправедливо обойдён, всегда ищет правды — человеческой правды, не Божьей. Апелляция к «справедливости» в его устах — это всегда попытка поставить человеческий суд выше Суда Божьего.
Часть VII. Каин и Вавилон: дух, пережидающий Потопы
Потоп смыл допотопную каинитянскую цивилизацию. Но дух Каина не утонул. Авдеенко со скорбью констатирует: «Ренессанс каинитянского духа в человечестве произойдёт. Дважды дух Каина-богоборца будет восходить на торжествующую высоту. Первое — это Голгофа. Христос был распят».
Вавилон — это не башня из глины. Это второй, послепотопный манифест каинитского духа, принявший глобальный масштаб. «Вавилон — это всемирная деятельность, которая изначально пресекает возможность богообщения и не может ограничиться никаким местом», — говорит Авдеенко. «В этом смысле Вавилон Книги Бытия и Вавилон апокалипсиса — это одно и то же».
В чём общее между Каином и строителями Вавилона? Авдеенко указывает на единственную точку схождения: «Самое близкое сходство с Каином человечества Вавилона в том, что необходимо стало отречься от Адама. Вот здесь они сошлись. Абсолютно разные духовные движения, разный энтузиазм, разное устроение, но в этой точке они сошлись — Каин и Вавилон. Надо отречься от Адама».
Отречение от Адама — это отречение от человеческой природы как Богом данной. Это то, что мы сегодня называем трансгуманизмом, постгуманизмом, переформатированием человеческой идентичности. Это не новое явление. Это Вавилон.
Апостол Павел описывает духовный процесс, запущенный этим отречением, с пугающей точностью: «Предал их Бог в похотях сердец их в нечистоту так, что они оскверняли сами свои тела… как они не употребили усилия иметь Бога в разуме, то предал их Бог непотребному уму творить негодное» (Рим. 1:24–28).
Человек, добровольно уходящий от Бога, остаётся наедине с собой — и это его гибель, потому что сам по себе, без Бога, человек есть только зеркало, отражающее свою пустоту всё страшнее и страшнее.
Часть VIII. Печать Каина и «семикратное ослабление»
Господь сказал: «Всякому, кто убьёт Каина, отмстится всемеро» (Бытие 4:15). Это необходимо понять правильно. Господь не взял Каина под защиту из жалости. Здесь действует духовный закон, описанный Авдеенко так: всякое насилие против каинитян оборачивается против тех, кто его совершает. Насилие против каинитян «было бы акцией агрессивного национализма, что было бы для каинитян полной победой».
Иными словами — поднять руку на носителя каинова духа значит принять его правила игры. Каинит живёт в ожидании удара и умеет превращать любой удар в ресурс. Его страх и его «трясение» — это не слабость, это приманка. Тот, кто ударяет, становится убийцей в глазах всех остальных; Каин же выступает жертвой.
Семикратное расслабление — это не просто наказание за конкретное действие. Это описание духовного механизма: соприкосновение с каинитским духом через насилие истощает душу в семь раз сильнее, чем любое другое греховное действие.
Часть IX. Как распознать: конкретные признаки
Суммируя то, что открывает нам Священное Писание в толковании Авдеенко, можно выделить следующие устойчивые признаки каинитского духа в человеке или группе людей.
В личном поведении:
- Неспособность к тишине и созерцательному молчанию; компульсивное говорение, жалобы, ропот
- Беспредметный страх, прячущийся за агрессию и наглость
- Религиозность без полной самоотдачи Богу; наличие зоны «моего», куда Бог не допускается
- Обидчивость, апелляция к «справедливости», ощущение себя жертвой при объективной роли агрессора
- Легкость смены личин, языков, обличий; отсутствие подлинной укоренённости в традиции и месте
В церковной общине:
- Стремление к посредничеству и управлению информационными потоками
- Создание внутренних партий, «своих» и «чужих»
- Имитация духовных даров без их подлинного содержания
- Использование аргументов «справедливости» для разрушения церковной иерархии
- Последовательное стирание грани между Церковью и миром
В культурно-общественной жизни:
- Борьба за абсолютную свободу слова как высшую ценность
- Продвижение всего, что разрушает традиционные связи — семью, народ, веру
- Умножение посредников между человеком и реальностью: финансовых, информационных, бюрократических
- Замена живой жизни «цивилизацией» — искусственным, комфортным, но пустым миром
Часть X. Методы борьбы: молчание, а не меч
Итак, каинит рядом. Он в нашей общине, в наших новостных лентах, в наших разговорах — и, что страшнее всего, в наших собственных помыслах, когда мы начинаем думать его категориями: кто виноват, кто обидел, кого надо поставить на место. Главный соблазн в противостоянии с каинитским духом — это соблазн ответить его же оружием. Его логика проста и убедительна: зло надо называть злом, виновного — наказать, справедливость — восстановить. Всё это звучит правильно. Именно поэтому это ловушка.
Господь знал это. Именно поэтому Он не убил Каина и запретил убивать его другим. Семикратное возмездие тому, кто поднимет на Каина руку, — это не защита злодея, это защита праведника от самого себя. Потому что тот, кто берётся уничтожить Каина, сам становится Каином — только с лучшим самооправданием.
Авдеенко указывает на то, что ответ был дан Господом ещё до убийства — в тот момент, когда Каин поник лицом и помрачился от зависти к Авелю. Господь не стал читать ему нравоучений. Он сказал одно: «Господствуй над ним». Над грехом у дверей. Над помыслом, который уже стоит на пороге и тянет за собой. Не над Авелем, не над миром, не над врагом — над собой.
Это и есть первый и главный метод борьбы с каинитским духом — внутреннее господство. Не крестовый поход, не разоблачение, не праведный гнев, транслируемый в социальных сетях, а тихая, ежедневная, незаметная никому работа по хранению собственных помыслов. Авдеенко называет это «духовной бдительностью»: «Сатана создаёт условия и караулит момент, когда все наши помыслы о земном. В этот момент мы уязвимы. А если наши помыслы о небесном — мы стоим на земле безопасно». Каинит опасен ровно в той мере, в какой христианин опустил взгляд с неба на землю. Помысел, занятый Богом, недоступен для каинитских манипуляций — просто потому что там нет места, куда вставить крючок.
Второй метод вытекает из первого: молчание. Не то молчание, которое означает трусость или безразличие, — а то молчание, которое является противоположностью каинитского стенания. Вспомним: «стенающий» — это первый и главный признак Каина. Его стихия — слова, поток, гвалт, жалоба, обличение. Он живёт, пока говорит. Его власть держится на том, что мы отвечаем, реагируем, вступаем в полемику, оправдываемся. Стоит нам замолчать — и вся его система рушится, потому что она была выстроена вокруг нашей реакции.
Молчание здесь — не пассивность. Это действие, требующее огромного духовного мужества. Это то самое молчание, которым Христос отвечал на вопросы Пилата. Пилат не понял этого молчания и испугался его больше, чем испугался бы любых слов.
Третий метод — трезвение в отношении к красоте. Это кажется неожиданным, но Авдеенко возвращает нас к эпизоду с «дочерьми человеческими» снова и снова. «Увидели, что хороши» — вот с чего началась допотопная катастрофа. Не с насилия, не с идеологии — с эстетического восхищения. Каинитский дух умеет быть прекрасным. Его культура, его женщины, его города, его искусство — всё это действительно красиво, иногда ослепительно красиво. Этого нельзя отрицать. Но за этой красотой — та же пустота, та же договорная зона, куда Бога не пускают.
Трезвение не означает отворачиваться от красоты. Оно означает спрашивать: куда эта красота меня ведёт? Возводит ли она к Богу — или уводит от Него, обещая взамен что-то своё, закрытое, суверенное? Сыны Божии погибли не потому что были глупы — они погибли именно потому что были способны видеть красоту. Но они забыли спросить: красота чего именно?
Наконец, четвёртый метод — пожалуй, самый важный и самый трудный — это отказ от претензий на немедленное торжество справедливости. Именно здесь каинитский дух ловит нас вернее всего. Потому что мы хотим, чтобы зло было наказано сейчас, чтобы правда восторжествовала при нашей жизни, чтобы мы увидели своими глазами, как рушится Вавилон. Это желание человеческое и понятное — но оно не Божье. Господь сказал: плевелы и пшеница растут вместе до жатвы. Жатва — не в наших руках.
Авдеенко говорит об этом с той особой интонацией, которая рождается только из личного опыта долгого терпения: «Каинитяне жмутся к Сынам Божиим, чтобы выжить. Им нужна наша жизнь. Но в этом — и наша сила, и наш ответ: просто жить. По-настоящему жить — в богообщении, в молитве, в любви, в трезвении. Каинит не может этого скопировать до конца. Подлинное не копируется».
Заключение. Пшеница и плевелы
История человечества — это не история прогресса и не история упадка. Это история одного и того же противостояния, разворачивающегося снова и снова на разных декорациях: Каин и Авель, Исав и Иаков, каинитяне и Сыны Божии, Вавилон и Иерусалим, «сюндесмос» и «экклессия». Декорации меняются — башни вырастают, потопы смывают их, новые башни вырастают снова. Дух остаётся прежним.
Это могло бы ввести в уныние — если бы не одно обстоятельство. Господь не оставил нас без ориентира. Он описал Каина — с исчерпывающей точностью, навсегда. Стенающий. Трясущийся. Уходящий от Его Лица добровольно. Отдающий Ему «лучшее», но сохраняющий своё. Убивающий того, чья жертва принята, потому что не может вынести чужой полноты жизни. Строящий город, потому что земля больше не питает его.
Господь также сказал нам, чего не делать: не убивать Каина, не брать его дочерей в жёны, не принимать его логику — даже когда она говорит словами справедливости, свободы и разума.
И наконец — самое главное — Господь показал нам в Авеле образ того, каким должен быть человек перед Его лицом. Не много слов. Не суверенных зон. Не договора. Просто — всё. Отдать всё, и первородное, и тучное. И тогда — жертва будет принята.
Это и есть единственный ответ на каинитский вызов, который не оборачивается против того, кто его даёт.