На основе предисловия Луиса О. Келсо и Патриции Х. Келсо к книге «Демократия и экономическая власть»
Введение: миссионеры свободного рынка
После распада СССР Запад отреагировал привычным образом — великодушием победителя. В бывшие советские республики хлынул поток консультантов: банкиры, экономисты, биржевые брокеры, бухгалтеры, юристы, специалисты по маркетингу. Их послание было простым и самоочевидным: «Делайте как мы — и станете такими же».
Но Келсо задаётся неудобным вопросом, который остался за скобками этого триумфа: а стоит ли становиться такими же? Является ли западная рыночная экономика лучшей альтернативой — или просто наименее очевидно плохой из известных?
«Страна, более развитая в промышленном отношении, лишь показывает менее развитой образ её будущего».
— Карл Маркс, предисловие к «Капиталу», 1867
Маркс писал это как предупреждение. Келсо превращает его в диагностический инструмент: бывшие советские республики, отвергнув плановую экономику, рискуют совершить не прыжок вперёд, а прыжок назад — из огня да в полымя.
Структурная проблема: производство без потребителей
Центральный тезис Келсо — не политический, а системный. Западный капитализм страдает от хронического разрыва между производственным потенциалом и потребительским спросом.
Технический прогресс неустанно наращивает способность экономики производить товары и услуги. Но источником потребительского спроса в рыночных условиях является занятость — а занятость того же технического прогресса боится как огня. Круг замыкается:
Технологии → Рост производства
Технологии → Сокращение рабочих мест
Меньше рабочих мест → Меньше доходов у населения
Меньше доходов → Меньше спроса
Меньше спроса → Перепроизводство / недопотребление
Карл Маркс называл это кризисом перепроизводства. Кейнс описывал ту же проблему через «недостаточный совокупный спрос». Келсо идёт дальше: он утверждает, что рыночный механизм структурно не способен самостоятельно генерировать потребительскую базу, достаточную для поддержания мощного производственного сектора.
Исторические примеры
| Эпоха | Явление | Суть проблемы |
|---|---|---|
| 1929–1933 | Великая депрессия в США | Перепроизводство при падении спроса, банкротство банков |
| 1970-е | Стагфляция на Западе | Одновременный рост безработицы и инфляции — провал кейнсианских рецептов |
| 1990-е | «Потерянное десятилетие» Японии | Стагнация спроса при высокой производительности |
| 2008–2009 | Глобальный финансовый кризис | Долговой пузырь как суррогат потребительского спроса |
Бедность как системный, а не остаточный феномен
Стандартная апология капитализма звучит так: рыночная экономика создаёт богатство, которое со временем «просачивается вниз» (trickle-down) к беднейшим слоям. Келсо опровергает этот тезис статистикой и логикой.
Западные экономики никогда не устраняли бедность — ни в периоды бума, ни в периоды рецессии. Миллионы семей остаются бедными из поколения в поколение. При этом правительства систематически манипулируют определением бедности, чтобы официальная цифра не превышала 10% населения, — хотя реальное число людей, живущих в лишениях, существенно выше.
Эта манипуляция политически мотивирована: уровень бедности напрямую отражается на рейтинге правящей партии. Жан-Батист Кольбер, министр финансов Людовика XIV, сформулировал принцип, не утративший актуальности:
«Искусство взимания налогов состоит в ощипывании гуся таким образом, чтобы перьев было как можно больше, а шипения — как можно меньше».
Деградация среднего класса в США: данные
Книга Келсо писалась в начале 1990-х, но тенденции, которые они описывают, только усилились:
- 1950 год: 7 из 10 американцев могли позволить себе покупку нового дома среднего класса.
- 1970 год: эта доля упала до 1 из 5.
- Начало 1990-х: миллионы американцев не имеют жилья вовсе; среди бездомных — более миллиона детей.
- Поколением ранее: один работающий кормилец обеспечивал семью и скромный дом.
- В 1990-х: даже бездетной паре требовалось несколько источников дохода.
Этот процесс продолжился и после выхода книги. По данным Pew Research Center, доля американцев, относящихся к среднему классу, сократилась с 61% в 1971 году до 50% в 2021-м. Билл Клинтон, ещё будучи кандидатом в президенты, признавал: реальные доходы американцев снижаются уже целое поколение.
Бюджетные дефициты как симптом болезни
Самым неопровержимым свидетельством системного сбоя Келсо считает нарастающие дефициты — федерального бюджета, торгового баланса, бюджетов городов, округов и штатов.
Логика проста: у здоровой рыночной экономики не может быть хронических дефицитов. Дефицит — это признание того, что экономика не производит достаточно дохода для финансирования собственного функционирования. Начиная с 1940 года Конгресс США повышал лимит государственного долга 73 раза.
Механизм порочного круга выглядит так:
- Рынок не обеспечивает достаточный доход для большей части населения.
- Правительство вынуждено субсидировать спрос и занятость — в сельском хозяйстве, образовании, НИОКР и практически во всех отраслях.
- Более половины налоговых поступлений в США уходит на трансфертные платежи (прямые и косвенные).
- Того, что удаётся собрать в виде налогов, не хватает — остальное занимается в долг.
- Долг накапливается, подрывая платёжеспособность государства.
При этом налоговая нагрузка имеет предел: граждане не готовы бесконечно расставаться с доходами. Отсюда — политически неразрешимое противоречие между необходимыми расходами и допустимыми налогами.
Пример из новейшей истории
К 2024 году государственный долг США превысил 34 триллиона долларов — около 123% ВВП. Это не аномалия, а закономерное следствие той динамики, которую Келсо описывал три десятилетия назад. Расходы на обслуживание долга впервые в истории превысили расходы на оборону.
Преступность как «подпольная экономика»
Келсо обращается и к связи между рыночной дисфункцией и ростом преступности, апеллируя к наблюдению римского историка Кассиодора:
«Бедность — мать преступления».
Те, кто лишён возможности зарабатывать достаточно в рамках легального рынка, создают параллельную, подпольную экономику. Она не противостоит легальной — она переплетается с ней, заполняя ниши, которые официальный рынок не обслуживает.
Это особенно очевидно в США, где, по мнению Келсо, преступность наиболее опасна по двум причинам:
- Технологическое развитие делает преступления более масштабными и сложными.
- Американцы воспринимают право на достойный заработок как обещание, данное им страной, — и считают государство должником, если это обещание не выполняется.
Центральный вывод: рынок нуждается в реформе, а не в реставрации
Итог размышлений Келсо парадоксален для либеральной ортодоксии: западная рыночная экономика имеет встроенные ограничители, которые мешают ей автоматически генерировать ту широкую потребительскую базу, которая необходима для поддержания мощного производственного сектора.
Производство нуждается в потреблении. Мощным производителям должны соответствовать мощные покупатели. Но при нынешней структуре распределения дохода — через занятость — технический прогресс системно подрывает покупательную способность большинства.
Правительства пытаются компенсировать этот дефект через субсидии, трансферты и социальную политику. Но это — лечение симптомов, а не болезни.
Если судить о западных рыночных экономиках по делам, а не по декларациям, приходится признать: либо рыночная теория перестала работать в современном мире, либо Запад упустил из виду нечто фундаментальное.
Именно это «фундаментальное» Келсо и исследует в «Демократии и экономической власти» — предлагая концепцию двухфакторной экономики, в которой доход граждан формируется не только через труд, но и через широко распределённое владение капиталом.
Что упустил Адам Смит: фатальный порок капитализма
Фундаментальная ошибка, по Келсо, восходит к самому основателю рыночной теории — Адаму Смиту.
В 1776 году, наблюдая зарождение промышленной революции, Смит описал экономику, в которой каждый человек является работником — владельцем своей рабочей силы. Природа демократично наделила всех людей этой способностью: один человек — одна единица труда. Свободный рынок, по Смиту, должен был организовать хозяйство страны по этому демократическому плану.
Но Смит упустил принципиально важное: промышленная революция создала второй способ участвовать в производстве — через владение капиталом. Машины, станки, заводы, технологии начали производить всё больше товаров и услуг, постепенно вытесняя живой труд. Аристотель, как известно, ещё в IV веке до н. э. предвидел этот момент:
«Если бы прялки пряли сами, а плектры сами играли на кифарах, тогда и зодчим не нужны были бы рабочие, а господам — рабы».
Промышленная революция воплотила этот образ в реальность. Но ни Смит, ни последовавшие за ним экономисты не сделали из этого очевидного вывода: если капитал становится главным производителем, то владение капиталом должно быть распределено столь же широко, как прежде был распределён труд. Иначе логика свободного рынка работать не будет.
Два работника — два источника дохода
Келсо вводит ключевое разграничение, которое он называет бинарной экономикой: в любой развитой экономике существуют два типа «работников»:
Пока промышленная революция только набирала силу, различие между этими двумя типами было незначительным: большинство людей работало руками, и труд оставался главным фактором производства. Но по мере того как техника вытесняла человека из производства, капитал всё активнее «работал» вместо людей — а его доходы оседали у узкого круга собственников.
Закон Сэя — «предложение само создаёт для себя спрос» — перестаёт работать именно здесь. Если доход от производства концентрируется у немногих крупных собственников капитала, которые физически не способны потребить всё ими заработанное, то деньги уходят не на потребительский рынок, а в новые инвестиции. Те, в свою очередь, наращивают производственный потенциал — без соответствующего роста спроса. Перепроизводство неизбежно.
«Если один производитель посредством своего частного капитала производит в сотни раз больше, чем он и его иждивенцы могут потребить, — Закон Сэя не может действовать».
— Луис Келсо, «Демократия и экономическая власть»
Пример: автоматизация 2010-х годов
Наглядной иллюстрацией служит бум автоматизации в США в 2010-е годы. Производительность труда росла, прибыли корпораций достигали рекордных значений — но реальные зарплаты большинства работников практически не увеличивались. Доходы концентрировались у акционеров: за 2010–2019 годы компании S&P 500 направили на выкуп собственных акций и дивиденды около $9 триллионов — вместо роста зарплат или расширения производства. Классическая картина, описанная Келсо: капитал производит, но его плоды достаются немногим.
Решение: широкое владение капиталом вместо перераспределения
Ответ Келсо радикально отличается как от марксистского (национализация), так и от кейнсианского (государственные расходы и налоговое перераспределение).
Он не предлагает отнять капитал у богатых и раздать бедным. Он предлагает изменить механизм приобретения капитала, чтобы большинство граждан могло стать его собственниками — не за счёт сбережений из зарплаты (которой на это не хватит), а за счёт дохода от самого капитала.
Центральным инструментом этой идеи стал разработанный Келсо ЭСОП (Employee Stock Ownership Plan — план акционерной собственности работников). Механизм прост:
- Компания учреждает доверительный фонд для своих сотрудников.
- Фонд берёт кредит и приобретает акции компании.
- Кредит погашается из будущих доходов самой компании — то есть капитал оплачивает себя сам.
- Работники становятся совладельцами и начинают получать доход дважды: как наёмные работники и как собственники капитала.
К началу 1990-х в США по схемам ЭСОП работало уже 11 000 компаний, в которых участвовало свыше 11 миллионов сотрудников с совокупными активами более $50 миллиардов. Работники успешных ЭСОП-компаний выходили на пенсию, располагая пакетами акций на сотни тысяч долларов.
Важный нюанс: в отличие от заработной платы, работа капиталом не заканчивается с выходом на пенсию. Акции продолжают приносить дивиденды вне зависимости от возраста и трудоспособности владельца. Это принципиально меняет логику социального обеспечения: вместо государственных трансфертов — собственный доход от собственного капитала.
Почему это не социализм?
Критически важное отличие от марксистского решения: Келсо не предлагает передавать капитал государству или коллективу. Он предлагает сделать каждого гражданина частным собственником — с индивидуальными правами на доход, на управление и на продажу своей доли.
«Социализм дискредитирован. Не за горами дискредитация плутократии. Никогда ещё не проверялся на опыте демократический капитализм».
— Патриция Келсо, декабрь 1992 г.
Бинарная экономика Келсо — это не третий путь между капитализмом и социализмом. Это капитализм, последовательно применённый к большинству, а не к меньшинству. Адам Смит был прав в своих принципах — он просто не заметил, что промышленная революция сделала капитал, а не труд, главным фактором производства. Исправить эту слепоту — значит дать рынку наконец заработать так, как он должен.
Библиография и контекст
- Луис О. Келсо, Патриция Х. Келсо — «Демократия и экономическая власть» (Democracy and Economic Power, 1986)
- Луис О. Келсо, Мортимер Адлер — «Капиталистический манифест» (The Capitalist Manifesto, 1958) — первое изложение теории двухфакторной экономики
- Карл Маркс — «Капитал», т. 1 (1867) — о кризисах перепроизводства и накоплении капитала
- Джон Мейнард Кейнс — «Общая теория занятости, процента и денег» (1936) — о недостаточном совокупном спросе
- Аристотель — «Политика», кн. 1 — о природе труда и автоматизации
- Pew Research Center — «The American Middle Class Is Losing Ground» (2015, 2021)
- U.S. Congressional Budget Office — данные о государственном долге и дефиците бюджета