Децентрализация

0
135

 

Если идея открытости и размытия границ приватности обычно вызывает эмоциональное сопротивление и страх, то идея децентрализованного принятия решений и управления проектами чаще провоцирует рациональные возражения. Вроде бы никто не против, но и энтузиазма особого не наблюдается, ведь известно, что отсутствие сильного лидера чаще оборачивается бардаком и базаром, а не плодотворной работой. Но не всё так печально.

Большинство из нас редко сталкивается с вопросами управления и принятия решения в больших группах. Маленькая команда действительно работает гораздо продуктивнее, если её члены соглашаются подчиниться лидеру, а не устраивать дискуссию и голосование по любому вопросу. Автоматически мы переносим эту же модель и на большие группы. Вернее, она сама переносится. Это не сознательное решение. Мы так устроены генетически — достаточно собрать вместе несколько человек, и волосатая обезьяна внутри нас тут же полезет выяснять, кто главнее. Но возникновение властной пирамиды — следствие, а не причина объединения людей во всё большие общественные структуры. И то, что эта пирамида, кроме присущих ей органически функций перераспределения ресурсов от слабых к сильным, всегда несла ещё и полезную нагрузку, вызвано лишь отсутствием альтернативы. Единственным доступным механизмом принятия коллективных решений было вече. А вече не масштабируется в принципе[17]. Экологическая ниша для общественных структур, превышающих размером несколько сотен человек, была абсолютно пуста. И её заполнили громоздкие, неэффективные иерархии с «солнцеликими» царями и вождями во главе. У людей не было способа выработки коллективных решений и реализации их иначе как с помощью властной вертикали.

Рост коэффициента полезного действия таких структур, то есть полезности их для всего общества в целом, а не только для элиты, и рост их масштаба происходили в направлении ограничения власти и децентрализации[100]. Например, наиболее значительный рост территории и влияния Древнеримского государства приходился на период республики. Императоры начали править Римом уже после того как он стал сверхдержавой. Превращение города Рима в гигантское государство неразрывно связано с системой Римского права, частью которого была республиканская форма правления. Рим стал первым в мире правовым государством, которое управлялось в соответствии со сводом законов, созданным путем коллективного обсуждения, а не «спущенным сверху» добрым царём. Результат говорит сам за себя.


Римское право

Римское право явилось образцом или прообразом правовых систем многих других государств, стало исторической основой романо-германской (континентальной) правовой семьи. Основным принципом Римского права является утверждение, что государство есть результат установленной договорённости между гражданами государства в целях решения всех правовых вопросов согласно заранее принятым общим консенсусом правилам. Этот принцип Римского права лёг в основу такой формы власти как республика, которая является на сегодняшний день самой распространённой. Римское правосознание рассматривает справедливость, выводимую из равноправия как основной принцип правореализации.

В Римской Республике была разработана трёхэтапная законотворческая процедура. Правом законодательной инициативы обладал каждый магистрат. Законопроект вывешивался им на Римском форуме, где римляне могли ознакомиться с ним и обсудить его. Все предложения по изменению законопроекта могли быть переданы самому магистрату. Затем народное собрание всеобщим голосованием принимало или отклоняло законопроект. Сенат как исполнительный орган Рима, осуществлял проверку процедуры принятия, при отсутствии нарушений закон вступал в силу. Некоторое время эта процедура с той или иной долей фикции сохранялась и в Римской империи. Затем законотворческая функция укрепилась в руках императора при некотором участии сената.

http://ru.wikipedia.org/wiki/Римское_право


Ещё одна великая империя древности — Персия времён династии Ахеменидов — использовала другой механизм децентрализации власти. Персидская империя состояла из так называемых «сатрапий» — административно-территориальных единиц, имевших весьма широкую автономию[101]. Отношения между сатрапом и царём напоминали отношения вассала и сюзерена, а саму империю сегодня назвали бы федерацией или даже конфедерацией.

«Единственная сверхдержава» современности, США, возникла и достигла такого успеха во многом благодаря применению на практике идеи разделения властей как по горизонтали — на законодательную, исполнительную и судебную ветви, так и по вертикали — местные власти имеют очень широкие полномочия.

Изобретаемые человеком искусственные механизмы, ограничивающие разрушительное стремление «волосатой обезьяны» к беспредельному доминированию (верховенство права, разделение властей, права человека, регулярные выборы) делали возможным существование всё менее централизованных и всё более эффективных структур. Как было показано в предыдущей главе, развитие информационных технологий готовит почву для качественного скачка в этом направлении. Что может вырасти на этой почве?

Один из возможных при реконизме вариантов принятия коллективных решений возник в конце XVII века в Англии. Появление компьютерных сетей позволяет значительно расширить область его применения. Речь идет о рынке страхования Lloyd’s of London. Довольно часто Lloyd’s ошибочно считают страховой компанией, тогда как на самом деле это площадка, на которой встречаются страховщики и страхователи и заключают договоры по определённым правилам[84].

Принцип Lloyd’s

Lloyd’s получил своё название по имени Эдварда Ллойда, владельца лондонской кофейни, которая была популярна у моряков, купцов и судовладельцев. Здесь же часто заключались договоры страхования судов и грузов. Lloyd’s изначально создавался как «кооператив» физических лиц, готовых нести ответственность всем своим имуществом за риски, которые они подписались страховать. От слова «подпись» (англ. underwrite) и пошло название их работы: андеррайтер. Разумеется, что у каждого конкретного андеррайтера кишка тонка, страховать целый корабль, и он мог бы принять ответственность на страхование, скажем 10% от его стоимости с тем, что остальные доли застрахуют другие андеррайтеры. Потому Lloyd’s и есть «кооператив» — в одиночку большие риски страховать слабо, а «гуртом і батька легше бити».

Когда андеррайтер принимал риск на страхование, он писал, что готов застраховать часть риска по определенному тарифу согласно определенным стандартным условиям страхования. И, если корабль стоил 3000 фунтов, а андеррайтер был готов взять на себя 0.1 риска по тарифу 2%, то этому андеррайтеру причиталось 3000*10%*2%=6 фунтов страховой премии, и он обязывался выплатить 300 фунтов при наступлении убытка. Другие андеррайтеры разделяли между собой остальные 0.9 суммы, возможно ещё более мелкими кусками. Со временем этот механизм распределения риска развился настолько, что сегодня один завод, самолет или корабль страхуют не 10 и не 100, а иногда тысяча андеррайтеров, часть из которых объединилась в синдикаты.

Такой способ страхования очень надежен — маловероятно, что значительная часть андеррайтеров не смогут выплатить по риску ввиду полного обнищания. Сами лимиты, в пределах которых андеррайтер был способен принимать риски — строго контролировались собратьями по цеху, также Lloyd’s контролировал честность андеррайтера, а само решение о выплате принималось не андеррайтером, а аварийными комиссарами, которые руководствовались правилами страхования. Было важно, чтобы набор рисков, (пожар, буря, захват пиратами) и правила страхования были обозначены до того как андеррайтеры начнут подписываться под риском — чтобы не вышло, что разные андеррайтеры имели в виду разные условия страхования, и страхователь, таким образом, не получит всю страховую выплату. Андеррайтеры, разумеется, не бегали по портам и судовладельцам, а сидели в своих офисах. Бегали брокеры. Их работа — оббежать рынок и разместить 100% риска, за что и получить свои комиссионные от клиента.

Возьмем более современный пример. Пусть требуется застраховать самолет Ту-154, 1982 года выпуска, летающий регулярными рейсами из Абдаллабада в Москву. 50% андеррайтеров не знакомы с тем, что такое Ту-154, 70% боятся слова «Абдаллабад», еще 65% напрягает слово «Москва», а 30% особо осведомленных в курсе, что на Ближнем Востоке может возникнуть война. В целом это называется — неуверенность в риске или незнание риска. У них нет ни информации, ни аналитики, ни статистики убытков. Они, конечно, могли бы покопаться с неделю и составить для себя картину риска, но им лень. Они лучше подпишут от пожара какие-нибудь бетонные балки на дне Тихого океана и будут счастливы. Это как игра в преферанс. Недозаказа не бывает.

Работа брокера в данном случае заключается в том, чтобы найти одного-двух андеррайтеров, имеющих представление о риске. Этих ребят называют «ведущий андеррайтер» или leading underwriter. Тот, кто первым подпишется и поставит на бумаге, скажем, 0.03% самолета по тарифу 2%. Брокер может вытереть холодный пот со лба, поблагодарить мэтра и пойти по рынку, собирая подписи менее уверенных андеррайтеров, а потом, когда половина риска размещена, можно идти по новичкам, показывая им, что всё путём и волноваться нечего.

Брокеры, перед походом на рынок, имеют свои ритуалы. У них есть ритуальные кафешки, где они должны выпить кофе, ритуальные трусы, ритуальные манеры и т.п. Они волнуются. Если не найдешь ведущего практически сразу, то рынок будет знать, что кто-то пытается разместить что-то, от чего отказалось уже некоторое количество неглупых андеррайтеров. Перспективы кислые. Комиссию брокеру платят страхователи, а не страховщики. Платят именно за размещение риска. А страховщики работают с брокерами благодаря их репутации. Ведь именно брокер будет урегулировать убытки. Именно брокер отвечает за полноту информации о риске, именно брокер согласовывает то, какие конкретно правила страхования надо использовать. Это не наши, украинские, «20% ни за что», а реальная плата за реальную работу.

Получив представление о том, как работает Lloyd’s, можно попытаться моделировать систему управления, в которой выборная власть отсутствует в принципе. Мы помним из предыдущих глав, что общество формируется именно вокруг управления общественными благами. Например, нам надо распределить бюджет. Каждое домохозяйство внесло свою сумму налогов в прошлом году и, в принципе, все могут рассчитывать на то, что приблизительно такой же суммой можно будет распоряжаться и в следующем, предусматривая некий рост своих доходов. Сумма всех возможных к уплате налогов от всех домохозяйств и есть бюджет. Куда потратить деньги? На какие статьи?

Тут в работу включаются те, кто хочет бюджетных денег — конкретные врачи, строители, дорожники, энергетики, военные и т.п. Им надо собрать у населения деньги под свои проекты. При этом разумеется, за ремонт дороги Житомир-Коростень голосовать будут жители именно этих городов плюс бизнесмены, которым эта дорога нужна в транзитных целях. Дорогу будут хотеть построить несколько компаний. Каждая хочет денег. Кто побежит по «рынку» их просить? Побегут брокеры. Они пойдут убеждать людей в том, что какую-то долю их налогов стоит отдать именно на этот проект и именно этому исполнителю проекта. Надо ли им всех убеждать? Нет. Рано или поздно выдвинутся признаваемые обществом профессионалы, ведущие, к мнению которых люди будут прислушиваться.

Оббегать всех физически уже не надо — достаточно иметь некое приложение в интернете наподобие социальной сети (Иванову нравится потратить 0.1% своих доходов на постройку моста (ссылка на проект) через Днепр в Запорожье. Нажмите «Мне нравится» и станьте первым среди своих друзей, кому это понравилось).

Или представим себе, что рассматривается вопрос строительства дорожной развязки. Какой проект принять за основу? Кому что нравится? В конце концов, развязка строится за конкретные деньги конкретных налогоплательщиков. Так пусть они, налогоплательщики, и проголосуют за ту или иную развязку (подпишутся под тем или иным проектом, доверяя тому или иному исполнителю, той или иной смете). Причем, все население участвовать в финансировании развязки не должно. Людям из Шепетовки, если они не посещают Киев еженедельно, по-барабану, что там будет в Киеве. А ведь нужно просто собрать конкретные деньги — так будем собирать их у конкретно заинтересованных в пользу конкретного исполнителя. А если не оправдал доверие, то админресурса для победы в следующий раз у тебя нет и не будет. Так как нет власти, даже делегированной.

Пенсионер или немощный? Доверься родственнику. Является ли такой доверенный родственник делегатом? В какой-то мере да. При этом он полностью контролируем и можно выбрать себе другого «ведущего», если с этим ты почему-то не согласен. Срока полномочий нет ни у кого. Можно в любой момент самому стать «ведущим», если ты уверен, что к тебе будут прислушиваться. При этом нет никаких регулярных выборов, и отчуждения делегатов от избирателей тоже нет. Но голоса людей должны учитываться только в том случае, если их участие в общем бюджете — честно. То есть должна быть обеспечена 100% уверенность населения в том, что все поголовно платят налоги и какие именно. Чтобы было видно, кто богатый, а кто бедный. Чтобы не было «друзья подарили» или «а это не мое, это тещино». Тогда, кстати, и мотивация богатых изменится с желания распилить бюджет на желание распределить его правильно. Они же, фактически, делят свое, а не чужое. Опасения относительно того, что богатые при таких раскладах получают сверхвласть, не обоснованы, так как если у человека появляется капитал, то ему, перед тем как воспользоваться им в целях голосования, придется объяснить источник его происхождения и заплатить налоги.

Читать дальше

Добавить комментарий